Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
Решающее составление системы идеологических принципов является результатом научного осмысления извечного противостояния классов и наций в борьбе за экономико-политическую логику и право социального конструирования как формы выражениия социальных интересов и ценностных ориентаций. Именно эти позиционные социально-групповые субъекты со времён рабовладе- льчества служат основными движущими силами социальной истории в аспекте социального антагонизма. Они способны конкретизировать идеологические взгляды и, «приватизируя» необходимые социальные ресурсы, осуществлять личностно-общественное строительство в русле определенного идеологического вектора (сегодня уже и в геополитическом масштабе).
Однако социальные возможности идеологии не исключают перспективу общенародного единства.
Современное развитие производительных сил позволяет значительной ча-сти европейского соообщества активно использовать идеи социал-демократии – единственно возможной классовой идеологии смешанного (либерально-маркси- стского) типа, претендующей на всеобщность и универсальность в плане изве-стной теории конвергенции двух систем или социальной стратификации на фун-даменте процессов классового согласия и денационализации: в экономическом поле частной собственности на средства производства инициируется государст- венное экономическое регулирование (возможно даже предоставление в лич-ную собственность только мелкого производства и услуг) с целью социальной защиты населения и снижения экономической полярности в доходах. Марксизм выходит на формирование предельно целостной и устойчивой социальной груп- пы «народ» посредством общенародной формы собственности на капитал и со-ответствующего равенства в системе производственных отношений, а социал-демократия стремится ликвидировать принципиальные разделяющие барьеры в социуме государственным регулированием смешанной экономики, «выпуская пар» целерациональной инициативы в мелком производстве и услугах.
Республика Беларусь на основании народной воли утвердила в качестве белорусской модели социального развития именно социал-демократию.
Социологической лабораторией Гомельского государственного техничес-кого университета имени П.О.Сухого (ГГТУ) в 1998 году проведено прикладное исследование ментальной самоидентификации белорусов, позволяющее опреде-лить соответствие между современной государственной политикой и вектором модальной личности, что, в свою очередь, способно вывести научное заключе-ние по предмету системного социального единства в республике. Выборочную совокупность составили респонденты Гомеля, Бреста и Добруша [1. С. 45].
Как доминирующими были оценены элементы ментальности, положите-льная оценка которых превысила 70%, а отрицательная составила менее 5%. В этот ряд вошли трудолюбие, сердечность в социальных отношениях, совестли-вость, милосердие и сострадание ближнему. Данные традиционные качества ин-терпретируются как «нерыночные» и противоположные либеральной целера-циональности. Даже гостеприимство, которое также составило группу менталь-ного доминирования у белорусов и, на первый взгляд, не коррелируется с идео-логией, можно трактовать как полюсное целерациональной закрытости, её подо- зрительности и самоограничению. Доминирующий список отмечен и стремлением к личной свободе-независимости, что, казалось бы, явно обозначает либеральные приоритеты. Но, учитывая неконкретность соответствующей вопросной постановки, её можно признать недостаточно корректной, и этот элемент не следует рассматривать как исключительно признак целерациональности (ведь ещё Карл Маркс в своей «исповеди» определял стремление к свободе как важнейший фактор личностного существования, связывая фундаментальность соци- ального подчинения с классово-национальной эксплуатацией).
Умеренную группу белорусской ментальности (положительная оценка 50% респондентов при гораздо меньшем отрицании) определили тоже «нерыночные» чувство локтя и патриотизм, а нейтральными (утвердили более 40% респондентов) признаны коллективизм (43%) и духовность (42%).
Позиции указанных последними социальных элементов удивляют – ведь до сих пор их стандартно признавали доминирующими для славянско-право-славной цивилизации. Хотя обратную отрицательную оценку коллективизму высказали всего 14% опрошенных (в производстве коллективизм необходим почти 80% респондентам), а вульгарный материализм характерен лишь для 9% белорусов. Базовая составляющая либерального мировоззрения – индивидуализм – «набрал» положительных только 19% при 41% резкого негатива.
Вместе с тем неожиданно высоких баллов сумели достичь практичность и расчетливость (61% плюсов), а также соревновательность и конкуренция (45%). При этом традиционные романтические качества созерцания и мечтательности как составляющие белорусской ментальности, не получив и 20% голосов, занимают по итогам опроса последнее место, что тоже несколько отдаляет модального белоруса от традиционной культуры славянско-православной цивилизации (правда, эти социальные свойства практичные респонденты могли примитивно интерпретировать как противоположное трудолюбию безделие).
Таким образом, учитывая социологическую эмпирику [1. С. 46 – 49], современное белорусское государство не может абсолютно игнорировать стремле- ние, пусть небольшой части населения, к целерациональной социальности и проводить жесткую социалистическую политику на основе всеобщей национализации капитала. Оптимальным вариантом с точки зрения общественной консолидации на данном этапе социальной истории, действительно, представляется классическая социал-демократия значительного государственного регулирования в экономическом пространстве частной мелкой собственности на средства производства.
Это заключение убедительно подтверждает и исследование ценностных ориентаций белорусов в контексте важнейших идеолого-экономических предпочтений.
Социологическая лаборатория ГГТУ параллельно изучила взгляды на принцип распределения доходов [1. С. 51 – 53].
Его результаты также фиксируют правильность выбранной государством социал-демократической политики. Доминирующую поддержку у респондентов нашел принцип распределения доходов в зависимости «от личной инициативы, способностей, квалификации и деловых качеств», то есть, по сути, по труду (75% положительных оценок и 12% отрицания). Однако и принцип распределения по количеству капитала обнаружил немало сторонников (свыше 50%). Правда, вторую позицию в опросе (56% одобрения при 25% негатива) занимает социал-демократическое уточнение в пользу «дележа со слабыми и бедными». Именно такое «двоевластие» является классикой социал-демократического сознания.
Эмпирика вопроса по способу выхода общества из кризисного состояния опять определяет современную потребность белорусской общественной консолидации на фундаменте поиска классового компромисса – хотя необходимость частной собственности утвердили 42% респондентов, доминирующий приори-тет по социальной стабилизации был отдан «усилению дисциплины, порядка и ответственности». Целерациональный принцип «каждый должен рассчитывать сам на себя» стал последним с положительной оценкой всего 9%, но далеко не ушел и коммунистический абсолют «устранения имущественного неравенства» – 11%.
Социал-демократическую амбивалентность модальной белорусской личности устанавливает и опрос по предмету фундаментальных ценностных ориентаций, проведенный Институтом социологии НАН Беларуси по республикан- ской выборке (2400 респондентов) в 2000 году перед парламентскими выборами.
Хотя значительная часть респодентов считает, что «экономика должна базироваться на частном предпринимательстве» (одобряют 40%; не согласны то-лько 22%), «свободную рыночную экономику» полностью поддерживают лишь 20%, но «смешанную с преобладанием государственного регулирования» – 32%. А респондентов, считающих, что в «частные руки следует отдавать исклю- чительно мелкую собственность» вообще принципиальное большинство – 57% (противников же только 15%).
Преобладание социал-демократических позиций демонстрируется и в дополнительных вопросах по экономическим предпочтениям.
С необходимостью «введения свободных цен на все виды товаров и услуг» соглашаются лишь 9% белорусов (однозначно против – 47%). О «восста-новлении социалистической социальной защиты» мечтают 55% респондентов, «беззащитными» же желают остаться только 9% белорусского населения. Даже коммунистический идеал равенства «в обществе не должно быть бедных и богатых, пусть лучше все живут одинаково средне» поддерживает неожиданно боль-шое число респондентов (40% при 32% несогласных).
Качественное исследование Института социологии обнаруживает также значительное количество «неопределившихся» (в среднем, 30%). Данный факт идеологической малограмотности и нейтрализации, по сути, даже ментальных социальных установок является результатом западной концепции теоретичес- кой деидеологизации, которая акцентированно влияла на постсоветское сознание в начале 90-х годов – у социально-гуманитарной науки огромное поле для просветительской активности.
Социал-демократическое соответствие между модальной личностью бело- руского населения и вектором современного белорусского социального строите-льства очевидно показывает генеральная совокупность респондентов в процессе выборов главы нашего государства и общереспубликанских референдумах. Пре-зидент Республики Беларусь А.Г.Лукашенко имеет здесь подавляющее «электоральное превосходство» с постоянной положительной динамикой даже на самых верхних рейтинговых «этажах».
На фундаменте всех этих позиций многие ученые в социоэволюционном плане компромиссной консолидации уже однозначно ведут речь об историчес- кой необходимости всеобщего и окончательного социал-демократического построения (в научно-политологической литературе можно встретить соответствующий термин «демократический социализм», а культурология часто оперирует категорией «постмодернизм»). Тезисы о либеральном «конце истории» постепенно меняются на утверждение социальной предельности в виде социал-демократии.
Действительно, «смешанная» идеология в собственном консервативном варианте способна вывести на маргинальную периферию идеологические крайности и попытаться удовлетворить значительную часть политических субъектов социальным комплексом стратегического государственного капитала, свободой целерационального действия в мелкотоварном производстве и услугах, а также строгим этико-религиозным надзором в плане сохранения традиции.
Но и данные выводы о «социальной вечности» рискуют оказаться поспешными. Социал-демократическая модель имеет определенные слабости, которые могут стать решающими. Призванный обуздать масштабную либерально-целерациональную стихию и упокоить капиталистический интерес «минимальной выгодой», такой социальный порядок, наоборот, непрерывно раздражает социальный «аппетит» частнособственнического инстинкта, личность которого, взращённая на всевозможных услугах и мелкотоварной экономике, обязательно становится агрессивной к нейтрально-государственной стратегической собственности. Либеральная целерациональность на основе собственных нравственных качеств принципиально не согласна с социальной половинчатостью и никогда её не признает, тем более в азарте экономической конкуренции и аспекте базовых свойств самого капитала – предметного расширения и субъектной концентрации. В таких условиях социал-демократия децентрализуется, непременно теряет компромиссную потенцию, становится всё более нестабильной, превращается «в театр абсурда» в своей готовности служить всем и, обеспечивая только переходный этап социальной эволюции, обязательно когда-нибудь падёт жертвой более принципиальных и самостоятельных идеологий, создающих устойчивость социального единства социальным однообразием и подобием (на со-временном этапе социальной истории данную роль скорее всего исполнит либерализм, имеющий геополитическое превосходство и инициативу).
Кроме того, специфика социал-демократии часто заставляет её «увлекаться» исключительно экономическими инструментами, оставляя за границами государственного контроля традиционно-этическую область в искусстве, молодежной субкультуре и гендере. Это, безусловно, способно критически понизить уровень социального согласия и цивилизационное качество социального иммунитета в обществе, что тоже сыграет в пользу вектора либерально-олигархичес-кого «освобождния».
Но сам факт исторического становления социал-демократии, обращение к её практике многих современных обществ и повышенный интерес гуманитарной науки к социальности смешанного типа, всё же говорит об исчерпанности элитарно-эксплуатационного пути социального развития. И является неоспоримым свидетельством постепенного смещения прогрессивного центра тяжести в личностно-общественном построении с отрицанием крайних, антагонистически разделяющих социум идеологий фашизма и либерализма к серединным и интеграционно-консолидационным социальным вариантам, несущим эволюцию прочного социального объединения, в том числе и геополитического, на основа- нии классово-национального равноправия в созидательном векторе общинного труда.
Литература
1. Кириенко, В.В. Менталитет современных белорусов как фактор общественного реформирования / В.В.Кириенко // Социология.1999. № 1. С. 35 – 56.
