Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
1387. Правительство покоится на авторитете и силе. Сущность всякого правительства, независимо от его формы, является авторитет. Всегда на одной стороне стоят те, которые управляют, а на другой стороне те, которые подчиняются. Авторитет управляющих в последнем счете покоится всегда на силе. Однако же совсем не является необходимым и неизменным, чтобы эта сила была вооруженной и организованной, но необходимо, чтобы воля нескольких лиц, большинства или какого-либо общественного тела в качестве специальной организации, была приспособлена осуществлять свои собственные цели для целого государства во всем, что касается общих дел; другими словами, чтобы организация была способной управлять, господствовать. Составные части, необходимые для такой организации; слагаются из средств, достаточных для приведения в исполнение при движении общих дел суверенной воли, т. е. воли суверенного меньшинства или большинства.
1388. Оно не покоится необходимо на открытой силе. Тем не менее, нельзя толковать эту истину слишком буквально, слишком в тесном смысле. Силу, поддерживающую авторитет, нельзя рассматривать, как нечто, что всегда на виду и всегда находится в действии. Что монарх или должностное лицо обладает известным авторитетом, это всегда довольно ясно, но что этот авторитет покоится на силе, это не всегда бросается в глаза; так что в известном смысле этот факт как бы не всегда обозначен. Если посмотреть на то или другое отдельное правительство, можно заметить, что сила, на которой покоится авторитет его чиновников, в течение поколений ни разу не принимала формы вооруженной силы. К счастью в наше время существует ряд правительств, и притом между самыми уважаемыми, которые очень редко прибегают к принуждению по отношению к своим подданным, так как эти последние, по‑видимому, сами собой и в своей мирной и мало взволнованной жизни идут по доброму пути. До известной степени эти правительства не пользуются силой. Но эта сила, никогда не обнаруживаясь, все же стоит за нами. Лучшие правительства нашего времени – те, которые покоятся не на силе оружия правящих, а на свободном согласии управляемых, – имеют своей базой учреждения и законы, происхождения и санкции которых лежат в обычаях общества. Сила, поддерживающая их, не есть сила царствующей династии, или руководящего меньшинства, но сила согласного большинства. Непреоборимое могущество этой силы до того очевидно, что меньшинство редко вынуждается показывать ее. Это сила скрытая как раз потому, что она всемогуща. Позади авторитета избранного магистрата стоит такая же сила, как и позади деспота узурпатора. Разница только в покорной стороне принудительной силы. Физическая сила является опорою для обоих, но с той разницей, что в первом случае она является в качестве последнего аргумента, а во втором выступает на первый план.
1392. Истинная природа правительства. Какова же природа правительства в последнем анализе? Если оно покоится на авторитете и силе, на авторитете, который определяется принятием общественного мнения, но на силе невидимой, скрытой, которая выступает наружу только в чрезвычайных обстоятельствах, то каков же принцип, что лежит в основе этих явлений, в самом сердце идеи правительства? Ответ лежит в природе самого общества. Общество не есть искусственное создание, оно так же естественно и в такой степени организм, как и сам человек. Как сказал Аристотель, человек по природе существо политическое; его роль, как члена общества, так же естественна, как и его индивидуальность. С тех пор, как основалась семья, он узнал политическую организацию, политическое обобществление. Вот почему общество есть результат общих привычек; это форма эволюции, прогрессивная композиция отношений тесного круга, нечто сплоченного, живое и органическое, структура, а не конструкция.
1393. Общество есть организм, правительство – орган. Правительство есть ничто иное, как исполнительный орган общества, орган, через посредство которого действуют его обычаи, выливается в результат его воля; орган, позволяющий ему приспособляться к окружающему, иметь действительную жизнь. Вот почему дисциплинарное взыскание, направленное на индивида, носит исключительный характер; вот почему, далее, власть деспота должна признать, что она не может перейти известных границ, известных застав, вот почему, наконец, грубые и насильственные реформы правительственной системы приводят неизбежно к реакциям и революциям, равно насильственным и иногда и роковым. Только исключительные существа могут противостоять и не согласоваться с общими обычаями социальной обязанности. Власть тирана, как и простого горшечника, не может идти далее, чем допускают особенности материалов, которыми он орудует, т. е. общество, которое у него в руках; перемены, грубо порывающая с общественным мнением, не найдут симпатий у этого мнения, вызовут оппозицию и, неизбежно, свое разрушение посредством этой оппозиции. Общество, как и другие организмы, может видоизменяться только посредством эволюции, а революция враждебна эволюции. Публичный порядок держится потому, что этот порядок тесно согласуется с самим характером общества.
1394. Формы правительства; их значения. Формы правительства не определяют сущности правительства; штыки тирана, местное единение и сила организованного меньшинства, скрытая сила самоуправляющегося большинства, – все это зависит от органического характера и степени развития общества. Тем не менее, именно, формы правительства весьма важны для изучения, так как он суть выражения самого характера правительства, указание на его историю. Они являются показателем фаз, пройденных политической эволюцией; они объясняют исторически конституцию, которую должно принять правительство и нормальную цель последнего; наконец, они разъясняют санкцию, на которой правительство покоится.
1399. Абсолютная монархия нашего времени. Если мы возьмем за образец великих абсолютных монархий, развившихся в Европе после Аристотеля, какую-нибудь из современных, то, очевидно, что современный монарх, если таковой существует, обладает гораздо более широкой сферой власти, чем монарх античного мира. Монарх нашего времени является законодателем, чем не был античный монарх. Можно сказать, что античное общество едва ли знало вообще, что такое законодательство. Для него ведь обычай был законом публичным и гражданским, обычай не мог принять формы точного закона. Во всяком случае, можно сказать, что античная монархия не имела законодательного характера. Деспот издавал эдикты, т. е. указы, применявшиеся к тому или другому отдельному случаю, к тому или другому отдельному лицу, но только римские императоры первые стали опубликовывать «конституции», т. е. кодексы общего характера, принявшиеся вообще. Современный монарх может делать более. Он может регулировать единственной своею волею не только дела публичного характера, но частные дела, – он может даже устранить местные обычаи и подчинить всех своих подданных контролю однообразного законодательства. Он один не обязан сохранять свои собственные законы. Одно слово – одно его слово – может сделать из них белый лист бумаги; одно слово могло их уничтожить и снова вызвать к действию. Он имеет абсолютную власть не только над своими подданными – древние монархи тоже имели такую власть, – но над всеми законами, – чего не имел ни один монарх античного мира.
1. Конечно, эти утверждения нужно понимать с некоторыми важными ограничениями. Современный монарх, так же так и античный, связан обычаями своего народа. Он может изменять закон, но не может так же легко изменить способ жизни; национальные традиции и национальный характер, формы земледелия и торговли в его царстве связывают его абсолютно. Наличность этого ограничения редко чувствуется монархом просто потому, что оно впитано им из атмосферы национальной жизни и что он бессознательно приспособляется к роду жизни, удобному для всех.
2. Современная монархия обычно ограничена. Однако неограниченные монархии являются аномалией современной Европе, – это запоздалый пример тех первоначальных политических форм, от которых уже ушла остальная Европа. Если же мы обратимся к другим современным монархиям, то увидим ясно, что есть замечательная разница античными и современными монархиями. Почти без исключения монархии Европы ограничены решениями народного представительства. Народ имеет или отчасти или и преимущественное влияние на направление государственных дел.
3. Демократизация в наше время и в будущем. В то время как аристократический режим, по‑видимому, почти исчез совершенно, режим демократический, видимо, повсюду крепнет. И именно с распространением народного образования в течение последнего века и его широким развитием народные массы убедились в значение обдуманного мнения, и прогресс мнения и демократических учреждений стал очень заметен и очень значителен. Они разрушили почти все первоначальные монархические и аристократические формы, введя в них могучий элемент народного мнения и учреждения, опирающийся на народное представительство. Политические формы имеют тенденцию светись к одной, с исключением всех форм и учреждений, не принимающих широкого избирательного права и демократического представительства; все формы государственного устройства стремятся перейти в демократическую.
4. Различие в формах античной и современной демократии. Различия между формами античной и современной демократии огромны и имеют большую важность. Античные демократии были «непосредственными», наши демократии имеют «посредственный», т. е. представительный характер. Всякий гражданин афинского государства, если брать его за тип, имел право присутствовать и вотировать лично в народных собраниях и в тех комиссиях этого собрания, которые заседали в качестве уголовных трибуналов; современный избиратель вотирует за представителя, который должен занимать его место в народной палате, так как сам он не имеет туда доступа. Эта идея представительства, даже идея вотума по мандату была не известна древним, а у нас она распространена. Даже выборный магистрат античной демократии не рассматривался, как представитель своих сограждан. Он был само государство, пока отправлял свои функции и пока длился его мандат. Он мог порвать с законом и обычаем и если дерзал на то. Но только тогда, когда его мандат кончался, он делался простым гражданином, можно было потребовать отчет о его поведении. Нельзя было обвинять его, пока он состоял в должности. Согласно нашим идеям все облеченные функции по избранию – президент, министр, законодатель, являются представителями. Препятствия, какие ставят размеры наших государств, для практики и понятий того времени, очевидно. Государство, в котором все граждане одинаково законодатели, поразительно мало, представительное государство нашего времени не то: оно может покрыть континент.
5. Природа демократии в древности и в наше время. Не менее огромны и важны различия, замечаемые в природе демократии античной и современной. Древняя демократия была правительством класса. Как мы уже сказали, эта была более широкая аристократия. Ее избирательное право, в общем, было исключительной привилегией меньшинства. У нее были рабы, были затем и свободные, которые никогда не могли надеяться приобрести это избирательное право. Субординация классов была сущностью ее конституции. В современной демократии наоборот рабство и субординация классов исключена не только потому, что не возможно согласить это с ее теориями, но потому, что это противоречит ее истым принципам. Право гражданства также широко, как широко туземное население. Право голоса дано всем признанным гражданам; нет в ней класса неграждан. Есть и еще и другая разница между демократией Аристотеля и демократией Токвилля или Бентама. Граждане первой живут для государства, граждане второй для себя, а государство для них. Современное демократическое государство создано для индивида, а по понятиям греков индивид был создан для государства. Античное государство не признавало никаких прав личности, ибо все права принадлежали государству; современное государство, наоборот не признает за собой никаких прав, которые не зависят от прав личности.
6. Прогресс демократической идеи. В этом последнем утверждении, распространяемым нами на все вообще античные государства с одной стороны и на все современные государства с другой, независимо от их формы, мы показали, тем самым принципиальную разницу между древним и современным государством. Это разница, которую мы установили уже при помощи другого средства. Демократическая идея проникла более или менее глубоко во все передовые государства и это следствие изменений понятий, придавших важность индивиду, совершенно не зависимо от того, что он является частью государства.
7. Современная сила большинства. Итак, следовательно, естественен, а не случаен результат великих и постоянных причин, которые сделали невозможным среди цивилизованных народов Европы даже единственный пример монархии и аристократии Аристотеля. Сила современных правительств редко теперь базируется на власти меньшинства, она стремиться все больше быть могуществом большинства. Санкция законов уже не покоится на военном деспотизме, а на согласии думающего народа. Военный деспотизм может быть теперь только эфемерным. Только монархи, вооруженные стремлением к благу своих подданных, могут быть спокойны на своих тронах. Монарх могут существовать теперь только с согласия народа.
8. Новый характер общества. Больше того, это превращение имело результатом новое единство общества. Обычай снова стал силой, и не только когда дело идет о соглашении и подчинении, но когда дело идет об инициативе и прогрессе. Общество уже не есть организм, каким было некогда, – его члены обладают большей свободой и большим количеством поводов для действий. Но его органический характер снова выступает на первый план. Оно есть целое, вышедшее из состояния раздробленности, которое характеризовало феодальную систему, и состояния обособленности, которое характеризовало абсолютную монархию. Это целое одинаково стало сознавать себя, и, привыкнув управлять собою, оно вступило, таким образом, в новую фазу своего развития…
Услуги
НАШ СЕРВИС
