Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
Силлабическое стихосложение, виршевая поэзия, придворный поэт, панегирические вирши, «Купецтво» и «Монах», «Рифмологион»
До XVII в. поэзии на Руси не было. Она возникла только XVII в. в результате начавшегося уже с конца XVI в. оживленного обмена литературным опытом между Московской Русью Украиной, возникла в порядке «пересадки», «прививки». Византийская поэзия осталась неизвестной Киевской Руси, а исключением церковной, литургической поэзии. Поэзия эта в оригинале основанная на ритмическом чередовании ударных неударных слогов, переводилась в России, однако, прозой.
Возникновение стихотворства и драматургии в России связано с именем Симеона Полоцкого. Самуил Емельянович Петровский-Ситнианович (Симеон - имя, которое он получил, когда постригся в монахи) родился в Полоцке в 1629 г. О днях его молодости нам известно только то, что он учился в Киевской академии, крупнейшем тогда православном центре высшего гуманитарного и богословского образования. От 1648 г. до нас дошел составленный им и собственноручно переписанный конспект теории поэзии; от 1653 г.- сборник риторических упражнений на польском и латинском языках. Для завершения образования он ездил в одну из польских иезуитских академий; возможно, что академией этой была самая знаменитая тогда - Виленская. В 1656 г., два года спустя после освобождения Полоцка русскими войсками, он принял монашество в полоцком Богоявленском монастыре, а затем стал учителем в местной «братской» школе. В этом же году он впервые встретился со своим будущим покровителем - царем Алексеем Михайловичем, когда тот в начале русско-шведской войны 1656-1658 гг. по пути в Лифляндию заехал в Полоцк. В 1660 г. Симеон несколько месяцев прожил в Москве; он приехал туда вместе с группой учеников полоцкого Богоявленского училища, очевидно, хлопотать о денежном пособии училищу; на приеме у царя полоцкие «отроки» выступили с приветствием Алексею Михайловичу - «стихами краесогласными», сочиненными их наставником.
Когда в 1661 г. Полоцк был снова временно занят поляками, Симеон Полоцкий принял решение навсегда переселиться в Москву. Он принадлежал к тем представителям тогдашней украинской и белорусской интеллигенции, которые в дни освободительной борьбы украинского и белорусского народов против панской Польши безоговорочно примкнули к сторонникам присоединения своей родины к Русскому государству, понимали необходимость этого присоединения и активно, каждый в меру своих сил, ему содействовали. Принятое решение Симеон Полоцкий и осуществил в 1664 г. В Москве Симеон Полоцкий скоро нашел занятие, несомненно вполне соответствующее его собственному желанию: он стал по царскому указу обучать латинскому языку подъячих Приказа тайных дел. В 1665 г. в Спасском монастыре для организованной им школы было сооружено особое «хоромное строение», в котором и поселился Симеон со своими немногочисленными учениками. Покровительство влиятельного тогда в правительственных сферах митрополита Паисия Лигарида (Симеон Полоцкий состоял при нем переводчиком) открыло Симеону доступ кодвору. В 1667 г. царь Алексей Михайлович, зная широкую образованность Симеона Полоцкого, пригласил его в наставники к наследнику престола царевичу Алексею, а после смерти Алексея - к царевичу Федору. Ему же позже был поручен надзор за обучением царевны Софьи и малолетнего Петра. Приглашение ко двору в качестве домашнего учителя царских детей резко изменило как материальное, так и общественное положение Симеона.
Своим быстрым продвижением при московском дворе Симеон Полоцкий был обязан не только покровительству Паисия Лигарида, но прежде всего той позиции, которую он занял с первого же дня своего приезда в Москву. Свидетель успехов русского оружия, завершившихся в 1667 г. окончательным присоединением к России Левобережной Украины и Киева, свидетель роста международного авторитета Русского государства - одной из сильнейших держав в Европе во второй половине XVII в., горячий сторонник внешней и внутренней политики Алексея Михайлович, Симеон Полоцкий всегда охотно шел навстречу пожеланиям царя и выполнял все его поручения, нередко очень ответственные.
Так, в 1667 г. Симеон Полоцкий по просьбе царя ездил к Аввакуму с целью уговорить его отказаться от своих убеждений. Из этого, разумеется, ничего не вышло. Аввакум с такой страстью и «криком» набросился на Симеона, что тот потом долго не мог прийти в себя и все качал головой в полном смущении. Интересен отзыв Симеона Полоцкого об Аввакуме: «Острота, острота телеснаго ума, да лихо упрямство; а се не умеет науки!» Симеон Полоцкий не мог убедить Аввакума, так как говорили они на разных языках и понят друг друга были не в состоянии.
В Москве Симеон Полоцкий безвыездно прожил шестнадцать лет. Имея полную возможность при своих обширных связях добиться самого высокого положения в современной ему церковной иерархии, он, однако, никогда этого не добивался. Церковно-административная деятельность с ее заботами и тревогами его не привлекала. Писатель по призванию, он в жизни, как кажется, ценил более всего право посвящать досуг учено-литературным занятиям. Живя в Москве, он действительно не только много читал (его библиотека принадлежала к наиболее замечательным частным библиотекам в Москве XVII в.), но еще больше писал. Писал Симеон Полоцкий во всех тех областях литературы, для которых дала ему подготовку Киевская академия: он сочинял стихи и проповеди (в 1681 г. вышел в свет сборник его проповедей «Обед душевный», в 1683 г. - «Вечеря душевная»), много переводил с польского и латинского языков, даже пробовал писать для театра.
Вся литературная деятельность Симеона Полоцкого направлялась отчетливо выраженным стремлением - внести свой вклад в русское просвещение. Громадное значение Симеон Полоцкий придавал всемерному развитию в Русском государстве школьного образования. Строить училища, «стяжати» (готовить) учителей - эту задачу он считал одной из первоочередных и неустанно напоминал о ней всем, кто только мог содействовать ее осуществлению. Когда в 1680 г. при дворе царя Федора Алексеевича, возник план организации в Москве первого в стране высшего учебного заведения - академии, в обсуждении этого плана Симеон Полоцкий принял самое деятельное участие. По поручению царя он даже написал устав проектируемой академии. Текст, этого устава - в форме царской жалованной грамоты - дошел до нас, правда, только в том виде, в каком он в 1685 г. был подан на утверждение царевне Софье Алексеевне: в редакции Сильвестра Медведева и, как кажется, с поправками и дополнениями патриарха Иоакима, во многом исказившими замысел Симеона.
Московская академия, по замыслу Симеона Полоцкого, должна была, быть организована по типу академии Киевской, но со значительно расширенной программой преподавания отдельных наук, соответствующей «совершенному и полному чину академии». Устав Симеона Полоцкого предусматривал изучение учащимися всего круга «свободных» наук, «гражданских и духовных», начиная от грамматики и пиитики и кончая философией и богословием; предусматривал устав и «учение правосудия духовного и мирского», т. е. преподавание права церковного и гражданского; что касается языков, то в Московской академии должны были, по проекту Симеона, систематически преподаваться четыре: славянский, греческий, латинский и польский.
Талантливый проповедник и ученый-полемист, переводчик, педагог, Симеон Полоцкий в историю русской литературы вошел прежде всего как стихотворец. «Рифмотворение» всегда было одним из его любимых занятий. Репутацию способного и опытного стихотворца он завоевал уже на родине, в Полоцке. В Москве начался новый период его поэтической деятельности, самый плодотворный. Здесь была им написана основная часть его громадного поэтического наследия, здесь окончательно определилось и его отношение к поэзии как к серьезному и общественно важному делу, имеющему просветительное значение. Поэзию он всегда высоко ценил за ее способность привлекать «слухи и сердца» и тем самым служить оружием просвещения в форме всем доступной, легко запоминающейся и приятной.
Систематически посвящая свой досуг поэзии, Симеон Полоцкий накопил большой материал, который долго лежал у него никак не упорядоченный. В конце 70-х годов XVII в. он приступил к разбору этого материала и его систематизации. Плодом усилий Симеона в этом направлении и явились два монументальных сборника его стихотворений: «Вертоград многоцветный» (1678) и «Рифмологион» (1679).
Оба сборника Симеона Полоцкого (это были первые в России сборники стихотворений) - явление в русской литературе XVII в. выдающееся. Они ввели в литературный обиход едва ли не все известные тогда поэтические жанры - от «эпиграммы» до торжественной оды все наиболее употребительные размеры силлабического стихотворства - от краткого шестисложного стиха до громоздкого тринадцатисложного.
«Вертоград многоцветный» - сборник дидактической поэзии. Для дидактической поэзии Симеона Полоцкого характерны сильные просветительские тенденции. Она направлена против невежд, против ригоризма церковной морали, против тех, кто кичится знатностью своего происхождения, не имея каких-либо личных заслуг; она проникнута уважением к человеческому разуму, науке. Показательно в этом отношении стихотворение «Чародейство», направленное против «баб» и «шептунов», в защиту медицины и врачей. Как просветитель, Симеон Полоцкий занимался даже популяризацией научных сведений в стихотворной форме, о чем свидетельствуют «го многочисленные стихотворения на темы всеобщей истории, географии, зоологии и пр. В этой связи обращают на себя внимание и его стихотворения повествовательного характера. Отбирая материал для них из разных авторов, преимущественно западноевропейских, Симеон Полоцкий и здесь руководствовался прежде всего чисто просветительской задачей: стремлением расширить известный в русской литературе репертуар повествовательных сюжетов новыми, античного или западноевропейского происхождения, «не скудость убо исполняя, но богатому богатство прилагая», — как писал он сам в предисловии к сборнику. Сравнительно большое место в «Вертограде» занимают стихотворения, посвященные общественно-политическим вопросам. Сюда относятся: стихотворение «Гражданство», где Симеон устами прославленных философов древности подробно характеризует все те основания человеческого «гражданского» общежития, которые «крепят государства»; стихотворения, где говорится о «гражданских» обязанностях каждого человека, о необходимости «правителям» соблюдать установленные в стране законы, о труде как обязательной основе всякого благоустроенного общества и пр. Сюда относятся и данные им образцы стихотворной сатиры на те или иные неустройства современной ему действительности («Купецтво», «Монах», «Лакомство») и, в особенности, обширный цикл стихотворений, посвященный характеристике идеального правителя государства и правителя-тирана (слово «тиран» в значении «дурной, жестокий царь» ввел в русскую поэзию Симеон Полоцкий); Симеон Полоцкий сделал первую в русской литературе попытку нарисовать идеальный образ монарха в духе идей просвещенного абсолютизма.
В «Рифмологион» вошли все стихотворные произведения Симеона Полоцкого панегирического содержания, «в различная лета и времена сложенные». Наиболее ценную часть этого сборника составляют его так называемые «книжицы», написанные по поводу событий в жизни царской семьи - особо важных,
иногда государственного значения («Орел Российский», 1667 г., «Глас последним» царя Алексея Михайловича, 1676 г., «Гусль доброгласная», 1676 г., поднесенная царю Федору по случаю восшествия его на престол, и др.). Центральная тема сборника - Российское государство, его политическое могущество и его слава. Под пером Симеона Полоцкого, придворного поэта эпохи образования феодально-абсолютистской монархии, тема
эта закономерно переплеталась с другой темой - царского
единодержавия - и именно поэтому почти всегда приобретала у него форму торжественного, приподнятого, «одического» славословия по адресу царя Алексея и царя Федора. Царь и государство - оба эти понятия в сознании Симеона Полоцкого сливались в одно, заменяя друг друга. Царь — символ державы, живое воплощение ее всесветной славы, живая персонификация ее политического могущества. Образ монарха, каким хотел видеть его Симеон Полоцкий, был им отчетливо намечен уже в «Вертограде». В «Рифмологионе» этот образ, в первом сборнике обрисованный в качестве некоего нормативного идеала, вне времени и пространства, получил в лице Алексея и царя Федора свою конкретизацию применительно к условиям русской политической действительности второй половины XVII в. Щедрый покровитель просвещения, неустрашимый «оборонца» своих подданных от турецкого султана, крымского хана и «ляхов прегордых», опора и надежда всех народов, живущих под иноземным игом, и одновременно усмиритель народных «мятежей», расшатывающих государственное единство складывающейся абсолютной монархии, верный страж существующего общественного строя и правопорядка - таков царь, «всея Великий и Малыя и Белыя России самодержец» в изображении Симеона Полоцкого.
В прямой зависимости от задач, которые ставил себе Симеон, находится и художественное оформление ряда произведений этого сборника. Оно поражает своим парадным великолепием. Каждая «книжица» - целое словесно-архитектурное сооружение. В помощь слову Симеон привлекал и другие средства художественного воздействия: двуцветное письмо - черное и красное, графику и даже живопись. Для изображения величия Российского государства, для характеристики его исторического предначертания Симеон Полоцкий широко использовал образы «космического» ряда: Россия - небо, царь - солнце, царица - луна и пр.
Одновременно с «Вертоградом» Симеон Полоцкий успел подготовить в 1678 г. еще один сборник стихотворений - полный «рифмотворный» перевод «Псалтыри царя и пророка Давида». В 1680 г. перевод был издан в Москве отдельной книгой. Подготовляя этот сборник, Симеон имел в виду дать читателю текст Псалтыри, не только приспособленный для чтения, услаждающего слух, но и для пения в домашней обстановке на тот или иной «глас». «Рифмотворная Псалтырь» Симеона действительно уже в 1680 г. была положена на музыку известным русским композитором конца XVII в. В. П. Титовым. В музыкальной интерпретации Титова она пользовалась в свое время, вплоть до конца XVIII в., большой популярностью. По форме панегирические вирши С. Полоцкого носят «характер сложного словесно-архитектурного сооружения - словесного зрелища». Таковы, например, панегирические вирши «Орел российский». Вотих краткое переложение: на звездном небе ярко блистает своими сорока восемью лучами солнце, движущееся по зодиаку; в каждый его луч вписаны добродетели царя Алексея; на фоне солнца — венценосный двуглавый орел со скипетром и державою в когтях. Сам текст панегирика написан в форме столпа — колонны, опирающейся на основание прозаического текста. Лучшими сатирическими произведениями С. Полоцкого являются его стихотворения «Купецтво» и «Монах». В сатире «Купецтво» поэт перечисляет восемь смертных «грехов чину купецкого». Эти «грехи» - обман, ложь, ложная клятва, воровство, лихоимство - отражают реальную социальную практику купечества. Однако в стихотворении отсутствует конкретный сатирический образ. Поэт ограничивается простой констатацией «грехов», с тем чтобы в заключение выступить с нравоучительным увещеванием «сынов тмы (тьмы) лютых» отложить свои дела, чтобы избежать будущих адских мук.
Большую роль в развитии силлабической поэзии сыграло творчество Симеона Полоцкого. Все стихотворные произведения Симеона Полоцкого, в том числе и драматические, написаны силлабическими стихами. Основной принцип силлабического стихосложения - равносложность; поэтическая речь организуется закономерным чередованием равносложных стихотворных строк. Этим принципом силлабического стихосложения определяется и система его стихотворных размеров; они различаются по количеству слогов, составляющих стих: стихи восьмисложные, одиннадцатисложные, тринадцатисложные, четырнадцатисложные, «смешанные» (в зависимости от строфической структуры стихотворения).
В наиболее употребительных (у Симеона Полоцкого) размерах одиннадцатисложном и тринадцатисложном - стих, как правило, делится на две части отчетливой паузой, цезурой; в одиннадцатисложном стихе - после пятого слога (по схеме 5 + 6), в тринадцатисложном - пвсле седьмого слога (по схеме 7+6).
Пресветлый орле /Российская страны, (11)
честнокаменным /венцем увенчаны, (11)
Орле преславный, /высоко парящий, (11)
славою орлы /вся превосходящий. . . (11)
Слепец некто пять сотниц /златых цат имяше, (13)
яже в некоем месте /в земле спрятал бяше. (13)
Тыя сосед усмотрев /тайно ископал есть, (13)
но слепец татбу его /домыслом познал есть. . . (13)
Цезура в стихах Симеона Полоцкого — «свободная»; она могла быть у него и женской, и мужской, и дактилической; в отличие от польского стиха не требовала обязательного ударения на шестом слоге в тринадцатисложном стихе, на четвертом - в стихе одиннадцатисложном. Рифма - парная, обычно женская, с более или менее отчетливым ударением на предпоследнем слоге стиха.
Равносложность обусловила и самый способ чтения силлабических стихов. Редкие ошибки в счете слогов - верный признак того, что счет этот несомненно воспринимался на слух. Стихи скандировались по слогам с выделением каждого слога: такое чтение привело и не могло не привести к тому, что неударные слоги стали произноситься с той же четкостью, что и ударные: различие между неударным и ударным слогами резко ослаблялось, если не стиралось совсем.
Силлабические стихи читались, очевидно, в подчеркнуто декламационной манере, своеобразным речитативом, на «высокий» лад. Симеон Полоцкий - основоположник силлабического стихосложения в русской поэзии. До него «правильные» силлабические стихи - явление в русской литературе крайне редкое. В ранних образцах русской виршевой поэзии первой четверти XVII в. основной принцип силлабического стихосложения - строгий счет слогов - не соблюдался: стихи объединялись в стихотворный ряд только парной рифмой.
С именем Симеона Полоцкого связаны и первые шаги русской оригинальной драматургии. Ему принадлежат две пьесы в стихах: «Комидия притчи о блуднем сыне» и «трагедия» «О Навходоносоре царе, о телезлате и о триех отроцех, в пещи не сожженных». Своими, художественными достоинствами и по содержанию выделяется первая пьеса Симеона Полоцкого - «Комидия притчи о блуднем сыне», написанная на широко известный евангельский сюжет. Состоит она из пролога, эпилога и шести действий («частей») и относительно точно воспроизводит евангельский рассказ. На сцену выходит отец с двумя сыновьями и слугами. Он благодарит бога за все милости к нему, даёт сыновьям советы и делит между ними имущество. Старший сын благодарит отца и выражает желание остаться при нем. Младший сын просит позволения посетить чужие страны. Он уверяет отца, что ему удастся прославить не только себя, но и весь свой род. Отец, не возражая в принципе против этого стремления «славы искати», однако, выражает сомнение, достаточно ли подготовлен его сын к такому путешествию: он советует ему не торопиться, приобрести некоторый опыт и ум, живя дома, а потом уже пускаться в далекое странствие. Но доводы отца не убеждают молодого человека. Отец сдается; он снабжает сына всем необходимым и отпускает его. Воля вскружила молодому человеку голову. Он забывает свое обещание искать на чужбине ума и славы, радуется возможности «погуляти» на свободе. Он нанимает себе большое количество слуг, пирует с ними, играет в азартные игры. Вскоре выясняется, что все деньги растрачены, и слуги отказываются служить «блудному сыну», расхищают остатки его имущества и разбегаются. Горький опыт убеждает молодого человека в правоте отцовского предупреждения; он раскаивается в своем необдуманном решении покинуть отчий дом ради веселой и праздной жизни на чужбине и возвращается домой.
Направлена пьеса против той молодежи из господствующих слоев населения, которая, вскружив себе голову рассказами о Западной Европе подменяла серьезное изучение западной культуры, западной науки, техники, искусства поверхностным подражанием всему «иностранному» и поверхностной критикой всего того, что она привыкла видеть у себя дома. Пьеса содержит предупреждение и урок московским «блудным сыновьям» и проникнута духом борьбы за настоящее просвещение. Составлена «Комидия притчи о блуднем сыне» по типу тех небольших пьес, сочинением которых занимались во времена Симеона Полоцкого преподаватели и учащиеся украинских и белорусских школ целях преимущественно учебно-педагогических. Со школьными драмами этого типа «Комидия» Симеона Полоцкого сближается и простотой композиционного построения, объемом, и сравнительно небольшим числом действующих лиц, и полным отсутствием аллегорических фигур, обязатель:ных тогда для всех парадных школьных «трагедий» и «трагедокомедий». Из ремарок следует, что каждая «часть» пьесы при ее исполнении на сцене должна была заканчиваться пением хора и, по традиционному обычаю всех школьных драм, интермедией. Текст этих интермедий нам неизвестен. Правда, в одной рукописи XVIII в. дошла до нас интермедия о блудном и пьянице. Блудный бражничает; к нему приходит пьяница и изъявляет желание выпить за его здоровье. В благодарность за добрые пожелания блудный подносит ему чашу, опустив в нее стозлатниц; пьяница пьет и падает, слуги относят его в сторонку; здесь пьяница умирает, и демон уносит его душу в ад. Блудный велит похоронить мертвеца и продолжает веселиться. Есть мнение, что интермедия эта - одна из тех пяти, которые сопровождали «Комидию притчи о блуднем сыне» Симеона Полоцкого. Возможно, это и так, хотя мнение это не может быть подкреплено какими-либо прямыми доказательствами. Возможно и другое предположение: интермедии потому и не дошли до нас, что они не были написаны; проектируя в ремарках интермедию после каждой «части», Симеон Полоцкий рассчитывал на изобретательность хорега (режиссера) и имел в виду интермедию без речей - пантомиму.
Работая над пьесой, Симеон стремился поднять ее до уровня дидактического примера («Юным се образ...» - писал он сам в эпилоге), предельно обобщающего действительность. Отсюда и некоторые художественные особенности пьесы. Действие ее развертывается вне времени и пространства; действующие лица: «отец», «сын старший», «сын младший», «купчин», «господин» и др. - не имеют имен. Неудивительно, что в той абстрактной «пустоте», в которой у Симеона двигаются и жестикулируют его герои, все условно: приказания выполняются молниеносно - в тот самый момент, когда они даются; нужный по ходу действия персонаж всегда появляется, вовремя; один персонаж осведомлен о мыслях другого еще до встречи с ним и пр. Речи действующих лиц носят тот же подчеркнуто условный характер сознательно оголенных сентенций. Написанная на вполне доступном языке, посвященная злободневной проблеме. «Комидия притчи о блуднем сыне» Симеона Полоцкого встретила, видимо, живейший отклик у современников. В 1685 г. она была напечатана в Москве в виде отдельной книжки-альбома с многочисленными иллюстрациями.
Вторая пьеса Симеона Полоцкого «О Навходоносоре царе, о теле злате и о триех отроцех, в пещи не сожженных» - представляет собой инсценировку соответствующего библейского рассказа - главы третьей «Книги пророка Даниила». По словам автора в прологе к пьесе, он избрал этот сюжет для того, чтобы противопоставить царя истинного, мудрого и справедливого (в том же прологе автор дал понять, что образцом, такого царя является Алексей Михайлович) царю-тирану, гордому, своевольному и жестокому. Тема, подробно разработанная Симеоном в «Вертограде», здесь получила свою сценическую интерпретацию. Пьеса невелика по объему, состоит из одного действия, пролога («предисловца») и эпилога. Входит Навходоносор с боярами, слугами, вооруженными воинами и садится на отведенное для нега место. Он приказывает «казначею» приготовить свой «образ» для испытания верности подданных и одновременно развести огонь и сожигать в «пещи» каждого, кто откажется поклониться этому «образу», как богу (в Библии, в «Книге пророка Даниила» Навуходоносор велит кланяться не собственному изображению, а «золотому истукану»-идолу). «Образ» поставлен, трубят трубы; народ кланяется изображению царя, за исключением трех отроков: Седраха, Мисаха и Авденаго, которых тотчас же и схватывают. Приведенные для ответа, отроки смело исповедуют перед царем : своего бога, и разгневанный царь приказывает их бросить в «пещь». К отрокам в «пещь» спускается ангел, ободряет их, и они, невредимые, поют хвалебную песнь богу, а между тем огонь жестоко пожигает стоящих вблизи «халдеев». Бояре и Навходоносор при виде этого приходят в изумление. Навходоносор раскаивается в своем поступке и высказывает желание послужить истинному богу.
Симеон Полоцкий известен и как первый придворный поэт, создатель панегирических торжественных стихов, явившихся прообразом хвалебной оды. В центре его панегирических виршей стоит образ идеального просвещенного самодержца. Самодержавный правитель является олицетворением и символом Российской державы, живым воплощением ее политического могущества и славы. Царь, по мнению поэта, должен посвятить свою жизнь благу государства, благу своих подданных, он должен заботиться обих «гражданской потребе» и их просвещении. Царь одновременно и строг и милостив, и в то же время он ревностно следит за исполнением существующих законов.
Творчество С. Полоцкого развивалось в русле панегирической и дидактической поэзии барокко с его обобщенностью и многозначностью символики, аллегорий, контрастностью и гиперболизмом, дидактическим морализированием. Язык поэзии С. Полоцкого - чисто книжный, подчеркивающий отличие поэзии от прозы. С. Полоцкий пользуется риторическими вопросами, восклицаниями, инверсивными оборотами. Тесно связанный с традициями архаического книжного языка, Симеон Полоцкий прокладывал пути развития классицистической поэзии.
Лекция 8. Своеобразие русской литературы XVIII в.
План:
1. Своеобразие развития русской литературы XVIII в.
2. Периодизация русской литературы XVIII в.
