Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
* * *
Феликс осматривал место побоища. Повсюду громоздились мёртвые тела. Готрек и Снорри были покрыты кровью, словно поработали на скотобойне. Феликс догадывался, что и сам выглядит не лучше. И не вся кровь принадлежала его противникам. На нём было с полдюжины отметин и порезов, хотя ни одна из этих ран не была, на его взгляд, серьёзной.
— И это называется боем? — проворчал Готрек. — Даже для людей эти были скверными бойцами.
— Снорри убивал тараканов покруче, — с кислым видом подтвердил Снорри Носокус. — Снорри как–то наступил на муравья, который и то лучше сражался. Было у него мерзкое ядовитое жало.
Феликс был не совсем согласен с Истребителями в вопросе о крутости их противников. Имея явное преимущество в численности, несколько раз его едва не одолели, а боль в теле напоминала, что бой был достаточно опасным. Однако, гномы в чём–то правы. Эти люди сражались не так, как большинство из тех, кто ему попадался. И не то чтобы они были посредственными бойцами — тут было нечто иное. Они бились, словно лунатики. Словно их время вышло, и им было безразлично, жить или умереть. Они блокировали и наносили удары чисто механически. Феликса осенила догадка.
— Они бились, словно находясь под действием заклинания, — заявил он.
— Наверное, заклинания, от которого становятся очень плохими бойцами, — отозвался Снорри Носокус.
— Полагаю, ты прав, человечий отпрыск, — согласился Готрек. — Даже люди обычно не настолько плохи. Эти же сражались так, словно лишились всех своих чувств.
— Ну, Снорри это никогда не мешало славно подраться, — заявил Снорри.
По его раздражённому тону любому могло бы показаться, что те люди попытались облапошить гнома на медный грош. Тот всё ещё был явно разочарован качеством противника, с которым встретился.
Феликс не придал сему значения. Его мысли уже неслись вскачь, выискивая причины случившегося. Этот Адольфус Кригер был кем–то вроде чародея, и те люди явно находились под его воздействием. Вопрос был в том, зачем он послал их в атаку сейчас. И ответ был очевиден.
— Это отвлекающий манёвр, — произнёс Феликс. — Чародей уже находится в доме.
Обменявшись с взглядами, они с Готреком одновременно воскликнули:
— Хранилище!
Адольфус стоял у входа в хранилище. Дверь была большой, очень крепкой и могла, наверно, удержать группу людей с тараном. В этих проходах нет места, чтобы даже размахнуться. Несколько мощных чар на двери служили для нейтрализации заклинаний открывания и отмыкания замков. Адольфус сомневался, что сможет преодолеть эту магию. Он был весьма знающим магом, но не особенно сильным. Графиня, к примеру, была гораздо сильнее. Что изменилось бы, имей он талисман.
В данных обстоятельствах ему не требовалось быть могущественным магом. Созданные гномами замаскированные вдавливаемые панели могли бы обмануть глаза многих, но не его. В темноте он видит лучше кого–либо из людей, гораздо лучше. Даже хитроумно замаскированные в кладке щели в волос толщиной были столь же заметны ему, как края булыжников мостовой были бы видны смертному.
Адольфус вытащил свой кинжал и провёл его лезвием по ближайшей щели в кладке. Раздался щелчок и камень скользнул в сторону, открывая под собой вдавливаемую панель. Нажав её, Кригер был вознаграждён ещё одним щелчком, подсказавшим, что проход частично открыт. Он повторил эти действия с другой стороны двери. Теперь остался лишь основной замок на самой двери. К счастью, у него на сей случай было простое решение. Он тщательно подготовился.
Сунув руку за пазуху камзола, он бережно извлёк два приготовленных ранее сосуда. Кригер улыбнулся. Возможно, он не самый величайший из чародеев, но обладает внушительными познаниями в алхимии, которые совершенствовал на протяжении столетий. Смешав содержимое обоих сосудов, он получит мощное едкое вещество, способное за короткий срок разъесть цельный металл.
Он осторожно налил немного жидкости на поверхность вокруг замка. Когда зелёная жидкость встретилась с красной, появился едкий химический запах. С шипением и клокотанием металл замка начал плавиться, словно снег под солдатской струёй.
Уже очень скоро талисман окажется в его руках.
— Что это было? — нервно спросил Андриев.
Ульрика посмотрела вверх. Она тоже услышала странный булькающий звук. Несколькими минутами ранее они оба слышали слабое пощёлкивание, словно кто–то ковырялся в замках. Ульрика лишь могла надеяться, что это вернулся Феликс с остальными. Но почему–то ей не верилось.
— Не знаю, — ответила она.
Ноздрей достигла слабая вонь ядовитых химикатов. Она помнила вонь алхимического огня, но то был не он. Она принюхалась снова. Запах шёл со стороны двери. Теперь Ульрике показалось, что она также слышит слабое шипение.
— Снаружи кто–то есть. Я думаю, они пытаются войти, — сказала она, становясь с мечом в защитную стойку.
Андриев крепче сжал своё оружие. На их глазах дверь начала подаваться внутрь, словно уступая медленной и непреодолимой силе, вроде движения ледника.
— Кто бы там ни находился, это не человек, — заметил Андриев.
Ульрика вздрогнула. Ей слишком уж отчётливо вспомнились рассказы Феликса о его столкновениях с демонами. Что же такое Адольфус Кригер прислал за талисманом?
Осторожно избегая места, где всё ещё пузырилась разъедающая жидкость, Адольфус нажал на дверь со всей силы. Он был гораздо сильнее любого из людей и знал, что через несколько мгновений ослабленная дверь поддастся. Можно было просто дождаться, пока кислота доделает свою работу, но он чувствовал, что время на исходе. Позади него звуки сражения стихли. Это могло означать, что его послушным орудиям удалось перебить защитников, однако Кригер почему–то испытывал сомнения. Гораздо вероятнее, что Истребители уже идут за ним. Адольфус не собирается рисковать и сражаться, если сего можно избежать, особенно сейчас, когда он близок к своей цели.
Он слышал звуки голосов за дверью. Один принадлежал Андриеву, второй — молодой женщине. Долго им против него не выстоять.
Феликс нёсся по дому, сомневаясь, что его действия разумны. Ноги у него длиннее гномьих, бегает он гораздо быстрее, и поэтому значительно их опередил. А что если в доме ещё остались околдованные бойцы? Что если он в одиночку наткнётся на чародея? Эта встреча, скорее всего, станет смертельной, если только Феликс не застигнет того врасплох. Он не питал иллюзий, чем может закончиться любое противостояние между ним и опытным волшебником.
С другой стороны, Ульрика в опасности и, несмотря на их взаимоотношения, ему не хотелось, чтобы она хоть как–то пострадала. Она могла быть высокомерной, властолюбивой, непостоянной, заблуждающейся гордячкой, но он не хотел её смерти. По правде говоря, Феликс удивлялся глубине своих чувств сейчас, когда знал, что Ульрика в опасности. «Никуда они пока не делись», — печально подумал он.
Феликс достиг лестничного спуска и остановился. Снизу до него доносился скрежет раздираемого металла. Звук был такой, словно вход в хранилище сломался под действием мощной силы. Феликс уверял себя, что такое невозможно — дверь выдержит и осадное орудие. Но находящийся внизу мужчина является чародеем. Кто знает, на что тот способен? Возможно, наложенные на хранилище чары не так уж сильны, как утверждал Макс, или чародей оказался гораздо более могущественным, чем они ожидали. Не очень–то обнадёживающая мысль.
Феликс прислушался, желая разобрать что–либо ещё. Он надеялся услышать, как приближаются Готрек и Снорри Носокус, но без толку. Он слышал, как их сапоги грохочут по каменному полу. Феликс смог услышать, как Ульрика неразборчиво прокричала какой–то вызов, но ответный шёпот оказался слишком тих, чтобы его разобрать. А затем внизу наступила зловещая тишина.
«Лучше пойти и приготовиться к худшему», — подумал Феликс. С неохотой спускаясь вниз по ступенькам, он думал: «Возможно, это Готрек будет тем, кто напишет о моей героической кончине».
Ульрика наблюдала, как дверь взрывается внутрь. Камень проскрежетал по камню. Она ожидала увидеть толпу воинов с тараном небольших размеров или мага в ослепительном сиянии энергии. Вместо этого она увидела высокого, величественно выглядящего человека, одетого в модный наряд. В ножнах на его боку висел меч. В нём была какая–то сверхъестественная грация, которая ассоциировалась скорее с акробатом, чем с чародеем. Он смотрел на неё, не делая угрожающих движений.
— Если ты умеешь пользоваться тем мечом, чародей, предлагаю тебе его достать. Ненавижу убивать безоружных.
К её удивлению он улыбнулся, обнажив сверкающие белизной зубы. Глаза, встретившие её взгляд, были тёмными и пронзительными.
«Он очень привлекательный мужчина, — подумала Ульрика, — почти красавчик. Держит себя с таким властным видом, которому мог бы позавидовать царь».
— А мне было бы ненавистно убивать столь прекрасную молодую женщину, — весело ответил незнакомец.
Голос его выдавал выходца Империи, но в нём присутствовал еле заметный намёк на иностранный акцент. Будь необходимость выбирать, она предположила бы, что акцент бретонский.
— Я не боюсь твоей магии, волшебник, — произнесла Ульрика, гордая тем, насколько твёрд её голос.
Что–то в манерах мужчины подсказывало ей, что она легко может тут и погибнуть. Он рассмеялся зловещим приятным смехом.
— Так вот кто я, по–твоему?
— А кем ты ещё можешь быть?
— Кем–нибудь за пределами твоего воображения, — ответил мужчина.
Адольфус узнал женщину, что была той ночью в „Белом кабане“, как узнал и мужчину, лежащего рядом в отключке. «Мир тесен», — подумал он. Хотя, Прааг город небольшой, и лишь немногие таверны продолжали работать после снятия осады. Он снова ощутил прилив влечения.
Она была красоткой и держалась достойно. Он находил трогательной её отвагу, хотя на лице женщины явственно читался страх. Он бы и хотел с ней пообщаться, но уже и так потерял много времени. Кригер увидел то, за чем явился. Талисман был на столе рядом с лежащим человеком в одеянии волшебника.
Адольфус заметил, что мужчина ещё жив, но биение жизни в нём настолько слабо, что тот восстановится не скоро, если сие вообще случится. Стало быть, одной проблемой меньше.
Между ним и талисманом стояли лишь молодая женщина и старик. Чтобы справиться с ними, ему даже не понадобится меч.
Позади с лестницы донеслись шаги человека, старающегося двигаться тихо. Смертный бы не заметил этого и вовсе, но где тот находится, Адольфус мог определить по звуку дыхания, не говоря уже о слабом шуршании сапожных подошв о камень. Кригер улыбнулся. Один мужчина тоже для него не угроза.
— Отойди от талисмана, и я оставлю тебя в живых, — спокойным голосом сказал Адольфус девушке. — Станешь мешать — скорее всего умрёшь, что не доставит мне удовольствия.
Женщина с удивляющей быстротой сделала выпад в его сторону. Она явно умела обращаться со своим длинным мечом. Адольфус легко отступил в сторону. Для смертного она быстра, но в сравнении с ним двигается, словно поражённый артритом калека. Пока женщина нападала на Адольфуса, старик потянулся к талисману. Кригер не собирался это допускать.
Он ускорился и дотянулся до амулета одновременно со стариком. От быстрой пощёчины Адольфуса Андриев перелетел через комнату и врезался в стену. Раздался неприятный треск, и старик сполз на пол. Из его разбитой головы вытекала кровь. Когда Адольфус поднял амулет, его наполнило ощущение победы.
Кригер был разочарован, не ощутив ни всплеска силы, ни значительного притока магической энергии. Не прогремел гром. Не сверкнула молния. Мир никак не изменился. Он проявил глупость, ожидая чего–то подобного. Перед использованием талисман нужно изучить и настроить. У Кригера не было сомнений, что он нашёл именно то, за чем явился. Внешний вид с точность подходил под описание в колдовской книге и Утерянной книге Нагаша. В настоящее время в мире не существовало иного артефакта, соответствующего этому описанию. Кригер получил то, что хотел. Пришло время откланяться.
Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить бегущую на него женщину, и высокого светловолосого мужчину, появившегося в дверном проёме. Неужели эти глупцы действительно собираются его остановить?
Феликс не думал, что когда–либо видел человека, двигающегося столь стремительно. Глазами не уследить. Должно быть, на его скорость воздействует какое–то заклинание. По крайней мере, здесь только сам чародей. Хоть это радует. Наблюдая за мужчиной, Феликс понимал, что у него нет ни шанса, если тот обнажит свой меч. «Лучше бы не дать ему такой возможности», — подумал он, входя в комнату.
Ульрика тоже неслась вперёд, направив в шею мужчины удар, который должен был снести тому голову с плеч, попади она в цель. Не попала. Кригер присел, и клинок пролетел над его головой. С грацией тигра, бросающегося на оленя, он прыгнул вперёд. И сразу же обездвижил Ульрику, взяв в захват её шею. Попытки Ульрики освободиться были столь же безрезультатны, как у мыши вырваться из когтей кота.
— Ульрика! — завопил Феликс.
Мужчина поглядел на него, и Феликс не удивился, заметив красный блеск в его глазах. «Чародей», — подумал он, а затем обнаружил нечто неуловимо знакомое во внешности мужчины. Феликса внезапно осенило. То был волшебник из таверны, тот самый, который исчез, стоило появиться Максу и Ульрике.
Феликс услышал на лестнице Готрека и Снорри Носокуса. Помощь была на подходе.
— Если тебе небезразлична эта девушка, отойди, — произнёс Кригер. — Или я сломаю её шею, словно ветку.
— Если ты причинишь ей хоть какой–нибудь вред, я тебя убью, — заявил Феликс, и был удивлён, обнаружив, что об этом и думает. Сколько бы времени и усилий не потребовалось, он будет преследовать этого человека до гроба.
— Почему–то мне так не кажется, — заявил Кригер вежливым тоном.
— Если не человечий отпрыск, то это сделаю я, — послышался голос Готрека из–за спины Феликса.
Не было сомнений, что гном не шутил.
Высокий мужчина рассмеялся, но его глаза полыхали:
— Твои сородичи уже пытались, и без особого успеха. А теперь назад, или девчонка умрёт.
Истребитель сверлил тёмного мага взглядом. Феликс гадал, станет ли Готрек атаковать, позволив Ульрике умереть. И знал, что не может это допустить.
Глава четвертая
— Снорри думает, нам следует с ним разобраться, — сказал Снорри Носокус.
— А я — нет, — произнёс Феликс. — Если нападём, он может убить Ульрику.
— А потом его убьёт Снорри, — заявил Снорри, чья жажда битвы явно не была утолена столкновением с приспешниками чародея.
Он был готов броситься в атаку, невзирая на увещевания Феликса. Ягер умоляюще посмотрел на Готрека. В безумном взгляде единственного глаза Истребителя никак не отразилось какое–либо понимание. Пауза затягивалась. Готрек и Кригер пристально глядели друг на друга. В глазах чародея снова промелькнул странный блеск. Похоже, между ними происходит что–то похожее на поединок воли. Никто из них не опускал взгляд.
Феликс почувствовал сухость во рту. В помещении пахло пылью, смертью и ещё каким–то едва ощущаемым запахом, возможно, корицей. Поодаль лежал Андриев, разбитая голова которого служила свидетельством того, насколько хрупкой может быть жизнь. Макс выглядел немногим лучше.
— Убейте его, — задыхаясь, произнесла Ульрика. — Не тревожьтесь обо мне. Лучше смерть, чем бесчестие.
Речь Ульрики грубо прервалась, когда Кригер крепче сжал её горло. Для чародея тот был силён. Ягер был не особо уверен, что идея противостоять Кригеру с мечом в руке ему нравится. Теперь лицо Ульрики сильно побледнело. Феликс видел, что ей тяжело дышать. Истребитель не отрывал своего взгляда. Ягер ощутил, что приближается развязка, и события сейчас могут повернуться в любом направлении. В помещении повисла напряжённость, толкавшая на насильственные действия. К несчастью, Феликсу было понятно, что если последует взрыв, всё закончится смертью Ульрики.
— Отпусти её и можешь уходить, я обещаю, — произнёс он, рассчитывая убедить Истребителей разговорами о чести и клятвах. С гномами такой подход обычно срабатывает. Готрек напрягся. Истребителю не понравились действия Феликса. Чародей лишь рассмеялся.
— Как бы ни хотелось мне обсудить такое предложение, боюсь, в данных обстоятельствах это вряд ли разумно. Девушка — это мой щит, и лишь глупый воин отбросит свой щит перед битвой.
— Ты не воин, — возмущённо выдавил Готрек. — И понятия не имеешь о том, что означает сие слово.
Улыбка Кригера сделалась кислой и немного печальной.
— Некогда имел и, возможно, лучше, чем ты. Увы, всё меняется.
Готрек приготовился броситься вперёд. У Снорри в предвкушении боя изо рта выступила пена. Однако он ожидал сигнала от Готрека. Ульрика попыталась врезать каблуком по ноге Кригера, но тот легко уклонился. Он сжал руку сильнее, заставив кислевитскую аристократку взвизгнуть от боли. Требовалось всего ничего, чтобы сломать ей шею.
Феликс опустил руку на плечо Истребителя. Он понимал, что если гном решил атаковать, шансы его сдержать не больше, чем удержать на привязи свирепого волка, однако Феликс решил, что попробовать стоит.
— Не надо, — сказал он. — Должен быть иной выход.
— Так и есть, — подтвердил Кригер. — Дайте мне уйти и, оказавшись на свободе, я отпущу её, куда она пожелает.
— Ты не принял моё предложение, — произнёс Феликс, глядя на волшебника, улыбка которого стала ещё шире. — С какой стати я должен принять твоё?
— У тебя нет иного выбора, — убеждённо ответил Кригер.
Адольфус поднёс к губам висевшую на шее ладанку и с наслаждением сделал долгий вдох. Он выглядел необычайно спокойным и собранным. И вёл себя, словно аристократ. Феликс всегда их недолюбливал.
— Дайте ему уйти, — сказал Феликс. — Мы всегда сможем выследить его позже.
— Сможете попытаться, — поправил Кригер.
Готрек, похоже, вышел из своего смертоносного транса.
— Сколько бы это ни заняло, и как далеко бы ты ни скрылся, я тебя найду и прикончу, — произнёс гном.
— И вдвое тебе того же от Снорри Носокуса, — добавил Снорри.
— Отойдите, — сказал Кригер.
Гномы так и сделали, медленно и неохотно. Подняв Ульрику, словно та ничего не весила, Кригер прошёл между ними и стал подниматься по лестнице, по–прежнему сжимая в руке талисман.
В хранилище повисла тишина.
— Что будем делать теперь? — спросил Феликс.
— Пойдём следом, — отозвался Готрек. — Он не мог далеко уйти.
Они поднялись по лестнице вслед за Кригером, но когда вышли на ночную улицу, тот пропал и Ульрика вместе с ним. Феликсу показалось, что издали донёсся звук скользящих саней, но была ночь, и множество саней сновало туда–сюда между особняками аристократов.
Улицы поглотил ледяной, замораживающий туман. Он опустился слишком уж быстро, чтобы быть природным явлением. «Не воспользовался ли чародей каким–то заклинанием, чтобы замести следы?» — гадал Феликс. Подобное было более чем вероятно. Феликса охватило отчаяние. В руках злого волшебника оказался и талисман, который они согласились охранять, и Ульрика. Андриев погиб. Макс был в коме. Феликс ощущал горький вкус поражения.
— Должно быть, чтобы убраться, он воспользовался магией сразу, как покинул хранилище, — предположил Феликс. — Чары более не могли его удерживать.
— Не знаю, — произнёс Готрек с яростью в голосе. Ситуация нравилась гному не более, чем Феликсу. — Я ведь не чародей.
— Как и Снорри. Но нам лучше бы заняться тем, чтобы поскорее его разыскать. Снорри Носокус поклялся, и если Снорри придётся обыскать этот город дом за домом, Снорри так и сделает.
— Всё за то, что мы к тебе присоединимся, — пробурчал Феликс. — Ладно, пойдём внутрь и займёмся Максом.
Никто из них и не подумал бить тревогу и вызывать стражу.
Кригер развалился на мягком сидении саней. Обзор ему закрывала широкая спина Роча, управляющего лошадьми. Рукой он обхватил бесчувственную Ульрику. Хорошее прикрытие. Они всего лишь двое любовников, возвращающихся с ночной прогулки на санях. В прошлом такую сцену Кригер неоднократно разыгрывал со скотом, прежде чем вкусить крови. Никто не обратит на них внимания.
Адольфуса переполняло тёплое ощущение победы. Он было подумал, что всё может закончиться ужасно. Если точнее, мощь топора гнома была для Адольфуса очевидной. Он не сомневался, что сие оружие способно прервать его бессмертное существование одним точным ударом. Он никогда не видел ничего, что обладало бы столь ужасной убийственной силой. Топор фактически излучал смертоносную силу, что было очевидно кому–либо с чуткими магическими чувствами, вроде Кригера, а его обладатель был под стать — то ещё мрачное и свирепое существо.
Оружие человека было не столь могучим, но к удивлению Адольфуса, оно тоже оказалось волшебным и было способно причинить ему вред.
Удивительно, как Андриеву удалось найти двух таких охранников за короткий срок. Знай Адольфус об этом, он не был бы столь самонадеян. Он не сомневался, что из любого боя с этой парой вышел бы победителем, но тут был и риск, а в тот момент, завладев талисманом, Кригер был не настолько глуп, чтобы рисковать.
И всё же, та его часть, что требовала насилия и смертей, желала втравить его в сражение, желала, чтобы он бился и порвал своих противников в клочья. Свирепый зверь по–прежнему сидит в нём. Адольфус пытался убедить себя, что дело не только в этом. Его злило, что враги остались живыми и невредимыми. Раздражало высокомерие гнома. Едва ли не святотатством казалось то, что какой–то смертный осмелился угрожать одному из Восставших. Также было очевидно, что гном постарается сдержать своё обещание, выслеживая Кригера годами, если потребуется.
Сейчас сие не имело значения. Скоро Адольфус станет достаточно могущественен, чтобы править миром, и отомстит им. Гному не придётся его разыскивать. Как только пророчество Носферату будет исполнено, он будет мстить. Он старался убедить себя, что не страшится того могучего топора, но был достаточно умён, понимая, что это ложь. Вот причина, по которой внутренний зверь столь раздражён. Он ощутил угрозу. Он поколебался. Впервые за долгие, долгие годы Кригер повстречал нечто, что вызвало у него страх.
Возможно, ему следует насладиться этим незнакомым ощущением. В конце концов, любое новое эмоциональное переживание было желательным, принимая во внимание скучное существование на протяжении столетий. Но почему–то Адольфусу в это не верилось. Лучше быстрее убраться подобру–поздорову, и пусть Истребители безрезультатно занимаются его поисками. Кригер способен путешествовать так быстро и скрытно, что у них не будет шансов его отыскать, если сам он не пожелает.
Сейчас основная задача в том, что ему требуется время, чтобы разобраться, как высвободить силу талисмана, настроить тот на себя, и научиться пользоваться его энергией. Как только это свершится, мало что будет ему не по силам, по крайней мере, если верить Носферату, а уж этот вампирский провидец разбирался в подобных материях.
Девушка подле него постанывала, но не приходила в чувство. Он посмотрел на неё. Древняя злоба пробудилась в его мыслях. Было очевидно, что тот мужчина беспокоился о ней, а гномы достаточно её уважали, чтобы удержаться от нападения. Она может стать ценным заложником и, ради всех Тёмных богов, она прекрасна. В его долгом путешествии компания для приятного времяпрепровождения может прийтись кстати, и он всегда сможет от неё избавиться, если девушка окажется скучной. Адольфус сомневался, что ему будет с ней скучно, по крайней мере, некоторое время. Девушка знакома с гномами и мужчиной с волшебным мечом, а потому может что–нибудь рассказать ему о его врагах. Ему, по меньшей мере, потребуются их имена, когда настанет время их отыскать.
Разумеется, он дал мужчине обещание, что отпустит девушку, а за все долгие столетия своего существования Адольфус никогда не нарушал своих обещаний. Верно и то, что тщательно выбирая слова, он давал такие обещания, что устраивали его самого. Он обещал, что отпустит девушку, куда она пожелает. У Адольфуса имелись способы убедить девушку, что она не желает покидать его.
Кригер осторожно оттянул воротник рубашки и погладил шею девушки, нащупывая восхитительную вену, которую знал, где искать.
Феликс осматривал учинённый в особняке разгром. Повсюду лежали трупы — останки пожилых слуг Андриева и искалеченные тела людей, убитых им, Готреком и Снорри. В воздухе неприятно пахло кровью, развороченными внутренностями и тухлятиной. Что не улучшало его настроения. Сейчас он не отказался бы от такой ладанки, что была у мага. Её аромат мог перебить запах смерти.
Эта мысль что–то всколыхнула в его мозгу. Она напомнила ему о том едва ощутимом запахе, который он тогда почувствовал в хранилище. Что это было? Почему сейчас в его мыслях возник образ мёртвой женщины?
«Идиот, это оттого, что вокруг тебя трупы», — обругал он себя, понимая, что разгадка не в этом. Феликс вспомнил, как глядел на мёртвую женщину, найденную в снегу, вспомнил слова её подруги. Та упомянула аристократа. И вспомнила весьма характерный запах, напоминающий корицу. Именно этот запах он почувствовал в хранилище. Возможно ли, что убил и искалечил проститутку тот самый мужчина, который забрал Ульрику?
Феликс взмолился, чтобы оказалось не так. Многие имперские аристократы носят ладанки, чтобы перебить уличные запахи, и Кригер всего лишь один из таких. Благовония на основе корицы довольно распространены. Нет, разве он может оказаться тем самым мужчиной? А почему нет? Он — чёрный маг, и кто знает, какие злодеяния мог он совершить? Феликс слышал рассказы о злобных чародеях, пожиравших мозги своих жертв, чтобы поглотить их души; возможно, эти истории правдивы, и то был как раз такой человек. Внезапно Феликсу сильно захотелось, чтобы Макс очнулся. Макс может знать гораздо больше о подобных вещах, чем когда–либо доведётся узнать Феликсу. Он поделился своими подозрениями с Истребителями.
— Снорри думает, что тебе следовало позволить нам его убить, — едва ли не с обидой заявил Снорри.
«Я должен был позволить? — подумал Феликс. — Да разве мог я хоть как–то помешать Истребителям, если бы им втемяшилось в голову броситься в бой?»
Он посмотрел на двух сердитых гномов. Было очевидно, что те находятся не в лучшем настроении. Они смотрели на Феликса так, словно он нёс личную ответственность за то, что лишил их возможности геройски умереть. Некоторым образом, так оно и было. Но он не собирался особо беспокоиться по сему поводу. Жизнь Ульрики гораздо важнее, чем гибель гномов. У них будет другая возможность, когда они разыщут мага. Почему–то Феликс не сомневался, что они сумеют. Теперь осталось только отыскать способ.
Первым делом следует отнести Макса к лекарю. Макс специалист в таких вопросах, и если кто и знает, как отыскать чёрного мага, так это он. Феликс подумал, что не мешало бы сообщить властям о том, что здесь произошло. Не городской страже — та скорее всего бросит всех четверых в темницу просто по подозрению, а окажись они там, кто знает, когда оттуда удастся выбраться? И это в том случае, если Готрек и Снорри не начнут биться с теми, у кого хватит безрассудства попытаться их арестовать. Лучше доложить о случившемся прямо наверх — князю. Он их выслушает, а возможно, даже окажет помощь.
А ещё здесь находится отец Ульрики. Феликс не испытывал желания сообщать старому аристократу новости о похищении и возможной гибели его дочери. Не то чтобы он готов был признать, что Ульрики может уже не быть в живых. Об этом думать не стоит. Нет, расскажи они Ивану Петровичу Страгову, и тот без сомнения предложит им помощь, даже если это не сделает князь.
Феликс обдумал свой план с разных сторон. Нет смысла отправляться на бесплодные поиски чародея в этом тумане, даже если очень захотят Истребители. Возможно, ему даже удастся убедить князя закрыть ворота и привлечь его людей на прочёсывание города. В таком случае стражники могут оказаться полезными, и несколько тысяч человек скорее преуспеют в поисках, чем трое.
Он вкратце изложил свой план остальным. И они отправились в ночь.
Феликс заглянул в больничную палату, в которой лежал Макс. Жрицы закончили свои обряды. Была применена лечебная магия. Феликс мог только молиться, что на волшебнике она сработает лучше, чем когда–то давно на его матери. Князь наблюдал со своего места возле кровати. Даже в этом пристанище целителей по обе стороны от него находились капитаны стражи. Опасные нынче времена.
Вид у Энрика был подавленный. Казалось, он излучал печаль и уныние, начиная от больших глаз с мешками под ними, заканчивая длинными свисающими усами. Феликс слышал, что князь подвержен приступам глубокой депрессии и даже безумия, но сам никогда подобного не замечал. Князь Праага был одним из самых осведомлённых и деятельных аристократов из всех встречавшихся Феликсу. Князь решительно и мужественно руководил обороной города от орд Хаоса. Было очевидно, что потеря брата при отчасти таинственных обстоятельствах сильно его подкосила. Князь двигался, как старик, и причиной тому были не только его раны.
— Ты принёс крайне прискорбные новости, Феликс Ягер, — сказал князь.
Голос у него был чёткий и повелительный, абсолютно не соответствующий внешнему виду. Столь надменный командный тон и можно было ожидать от предводителя второй по численности армии Кислева.
— Ульрика приходится мне родственницей, дальним родственником был и Андриев, хотя отношения между нами не были тёплыми. Он был более близок с моим братом. Оба увлекались древними предметами и магией.
Феликс подозревал, что брат князя был вовлечён в секту хаоситов. Возможно ли, что Андриев тоже? Это могло бы объяснить его интерес к волшебным предметам и желание не привлекать к себе излишнего внимания. Но если так, то у него самого могли быть союзники, в том числе чародеи, и ему не потребовалось бы приглашать Феликса, Ульрику и Готрека. Разве что Андриев хотел что–то скрыть от своих приятелей–демонопоклонников. Феликс был достаточно наслышан о ударах в спину и предательстве, в которых погрязли последователи Тёмных богов. Лишь одних подобных мыслей оказалось достаточно, чтобы у него закружилась голова.
Может был старик замешан в таких делах, может нет. В любом случае, лучше не рассуждать об этом, не имея на руках веских доказательств. Сейчас и так забот хватает.
Князь повернулся, отдал приказ капитану стражи, и тот удалился. Феликс знал, что скоро городская стража и часовые на всех воротах получат приказ проверять всех, кто похож на Ульрику и её похитителя. Солдаты поспешат подчиниться приказам князя.
— Сожалею, что не могу сделать больше, — произнёс князь Энрик, — но прочёсывание дома за домом в настоящий момент практически невозможно. Есть и другие задачи, требующие внимания.
Феликс понимал, что тот имеет в виду. Во дворце князя расположилась Ледяная Королева, чью безопасность нужно обеспечивать; в городе лагерем стоит армия, и требуется поддерживать общественный порядок; не говоря уже о планах противодействия приближающейся орде Хаоса. Это напомнило Феликсу, что мир не стоит на месте из–за его личных проблем. Величайшее за два последних столетия вторжение в Старый Свет всё еще происходит. Князь, похоже, решил, что вопрос закрыт, но Феликс рискнул воспользоваться моментом.
— Ваша светлость, её отец извещён? — спросил Феликс.
— Я вызвал его. Ты поступил мудро, сначала сообщив новости мне. Думаю, такое лучше узнать от родича. Он очень любит Ульрику. Она его единственное выжившее дитя.
Феликс заметил, как неуверенно прозвучало слово „выжившее“. Князь тоже старается рассчитывать на лучшее.
— Есть какие–либо идеи, что это за талисман и на что он способен?
Феликс был неглуп, и понял, что на другую тему разговор переведён неслучайно.
— У меня нет идей, но это должно быть нечто важное, учитывая, какие усилия предпринял этот Адольфус Кригер, чтобы его заполучить. Наша лучшая надежда на то, что Макс вскоре восстановит силы. Возможно, он сможет что–то рассказать.
— Это изучение талисмана привело его в такое состояние?
— Так сказала Ульрика.
— Я сообщу тебе, когда он очнётся, — заверил князь, отчётливо дав понять, что аудиенция закончена. Князь выглядел, как человек, на плечах которого грузом лежит весь мир.
— Благодарю вас, ваша светлость, — произнёс Феликс и удалился.
Адольфус обвёл взглядом зал особняка. Осрик освободил лучшие комнаты, чтобы их мог занять его хозяин. Занавеси были плотными и тяжёлыми, на массивном столе из красного дерева стояло непочатое отличное вино, ярко горел камин. Хотя Адольфус больше не испытывал холода и не находил удовольствия в вине, он всегда считал, что следует поддерживать видимость. Языки вечно судачат, и нет возможности предостеречь или сделать мысленное внушение каждому из слуг. Для Адольфуса все они на одно лицо. И он решил поддерживать вкус к роскоши, сохранившийся от его прежней жизни, до того, как его выбрала графиня. Этому потворствовал его статус, как одного из Восставших.
Единственной действительно необходимой вещью в комнатах были плотные занавеси, не пропускающие солнечный свет. Он так и не привык к дневному свету. От него по–прежнему болели глаза, а кожу болезненно обжигало. Количество выпитой им крови не имело значения — при выходе на свет Адольфус всегда располагал лишь долей своей подлинной силы. На солнечном свету он становился почти столь же слабым и немощным, как смертный. Адольфус ощущал вялость, которая подсказывала ему, что на дворе по–прежнему день.
Некоторые из слуг считали странным, что его не следовало беспокоить в дневное время. Насколько им было известно, Кригер был дальним родственником, кутилой и выпивохой, который ночами развлекался в тавернах и борделях города, а днём восстанавливал силы после ночных похождений.
Адольфус не жалел, что покинет Кислев. Это варварское место, а когда придут орды Хаоса, тут станет ещё хуже. Похоже, массовое кровопролитие всегда пробуждает в кислевитах диких кочевников.
«Однако, — подумал он, — ситуация выглядит многообещающей». Будет легко воспользоваться анархией предстоящих месяцев и лет, и он станет достаточно могущественен для этого. Пророчества из Гримуар Некрониум будут исполнены. Адольфус был уверен, что наступают те самые Кровавые Времена, о которых говорится в древней книге. И он станет Бледным Королём — повелителем ночи. С талисманом это станет реальностью. Никто из прочих не сможет противостоять ему и талисману, и все они, даже графиня и Совет, принесут клятву верности.
Женщина пошевелилась на своей кровати. «Как же она прекрасна, — подумал Адольфус. — Ни следа той коровьей тупости, что обычно написана на лицах кислевитских аристократок. Выглядит она крепкой, резкой и яростной, словно ястреб. Есть в её красоте нечто плотоядное. Возможно, она достойна стать избранной, достойна тёмного поцелуя. Возможно, она — та самая».
Долгими столетиями он отказывался создать собственное порождение, с тех самых пор, как графиня объяснила ему, насколько захирели генеалогические линии со времён ламийцев. Большинство Восставших из его поколения могло создать лишь единственное порождение, и даже оно могло оказаться жалкой пародией того, чем должно было стать, дебильной, слабой, безумной — чудовищем, вмещающим все странные стереотипы, которые сложились у смертных в отношении Восставших. Сам Кригер ни разу не решился на такое, потому как пока не встретил никого, кто был бы достоин его выбора. Несколько раз за те столетия он был близок к этому, но в тех людях всегда присутствовал изъян.
Так, посмотрим. Одной была бретонская аристократка Катерина, которая оказалась не более чем пустым претенциозным инструментом. Её красота на какое–то время сбила его с толку, заставив предположить, что она может обладать интеллектом и изяществом и быть достойной вечно находиться рядом с ним. Как он ошибался. Женщину больше беспокоило собственное отражение в зеркале, чем что–либо ещё. Было особым удовольствием наблюдать за её брезгливостью, когда на лице прорезались морщины, в волосах появилась седина, и годы источили её красоту.
Затем была крестьянская девушка, ставшая куртизанкой в Нульне. Как же её звали? О да, Марианна. Она была всем, о чём он мечтал. Красивая, сообразительная, остроумная, очаровательная и даже культурная, обладающая эрудицией, доставшейся собственным тяжёлым трудом. Шаловливая и любопытная, она внушала надежду, что не будет легко подвержена скуке, и Адольфуса к ней влекло по многим при
