Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
Книга огня
Глава 1. Катастрофа
Ученики десятого «В» класса частного лицея на Васильевском острове были недобро взбудоражены известием, которое при других обстоятельствах вызвало бы у каждого из двадцати ребят лишь светлую и незамутненную радость.
Через три минуты после звонка в класс заглянул завуч с объявлением, что педагог болен и урок литературы отменяется. Учащимся было рекомендовано тихо сидеть на своих местах и освежать знания по другим предметам. На худой конец, разрешалось проследовать на цыпочках в библиотеку или в буфет.
Класс настороженно притих, переваривая новость. А потом из-за первой парты у окна вскочила с грохотом Доминика Канаршина, отличница и активистка. Самая маленькая и щуплая в классе, она обладала огромной силой духа в сочетании с горячей жаждой справедливости.
— Это все из-за нее, из-за этой гадины! — звонким от гнева голосом вскричала она. — Серафима Яковлевна с ней как с человеком, поддержать хотела, и что?.. Мы не можем это просто так оставить!
— Откуда уверенность, что Серафима вышла из строя конкретно из-за новенькой? — ломким баском спросил Вадик Струев и солидным жестом поправил дорогие очки в тонкой оправе. — Она и раньше часто болела, возраст все-таки.
— Это ты болел в прошлую пятницу и не видел, что здесь произошло! — коршуном налетела на него Доминика. — «Скорую» вызывали прямо в лицей! А Серафима Яковлевна отказалась ехать в больницу, сказала, что отлежится за выходные. Она просто не захотела раздувать эту историю! Но мы молчать не станем, правда ведь?
Ребята растерянно переглядывались, не зная, как реагировать на пламенный призыв.
— А что, собственно говоря, мы можем предпринять в данной ситуации? — уточнил Вадик. — «Темную», что ли, новенькой устроить?
— А почему бы и нет?!
— В смысле, подстережем в раздевалке, набросим на голову простыню, а затем накинемся всем скопом?
По классу прокатились неуверенные смешки и перешептывания.
— Ага, а потом сюда примчится ее ма-аленький братец и устроит «темную» всем нам! — объявил со второй парты у окна Родион Путятин, закатил глаза и стек по стулу, талантливо изображая роковые последствия такого события.
Никто не обвинил его в трусости. Ученики гимназии были воспитанными ребятами из обеспеченных семейств, их не готовили к жизненным трудностям и не учили рвать глотки недругам. Они любили свою классную и по совместительству учительницу литературы за ее терпение и невредный характер. И теперь искренне недоумевали, как в сложившейся ситуации доказать эту любовь делом, не слишком себя при этом обременив.
Кто-то из девочек робко предложил объявить новенькой бойкот.
— Аха-ха! — Родик, едва угнездившись на стуле, вновь сполз на пол. — Кто-нибудь заметил, чтобы эта девица хоть с кем-то общалась?
— Ну, так пойдемте все вместе к директору! — усилила напор Доминика. — Расскажем честно, как новенькая обошлась с Серафимой. И твердо заявим, что мы не желаем учиться в одном классе с психопаткой. Ска-ажите пожалуйста, она еще надменничать над нами станет! А вдруг в следующий раз вообще убьет кого-нибудь или покалечит?
На этот вариант, хоть и с разной долей энтузиазма, но согласились все. Решено было отправляться немедленно. Доминика, вытянувшись в струнку и привстав на цыпочки, прожигала взглядом самых нерешительных, вынуждая оторваться от стульев и телефонов.
Через пару минут класс опустел. Тогда в самом дальнем его углу надсадно скрипнула распахнутая настежь дверца шкафчика с пособиями. Из-за нее медленно вышел, разминая затекшие ноги, худой кудрявый парень. Он почти пять минут просидел на корточках, делая вид, будто разыскивает в глубинах шкафа нужную книгу. Итог обсуждения этот ученик предвидел заранее и не собирался участвовать в замыслах одноклассников.
Потирая колени, парень прошелся пару раз от стены до окна и обратно. Он выглядел до того нескладным, что было удивительно, как вообще ухитряется сохранять равновесие при ходьбе. Большие руки с вывернутыми ладонями, казалось, тянули его к полу. Парень шумно плюхнулся на стул, однако тут же подскочил, услышав шаги из коридора, и, шепотом чертыхаясь, метнулся обратно за шкаф.
Дверь рывком отворилась, и в класс твердым шагом вошла высокая девушка с темно-каштановыми волосами, небрежно собранными в толстый хвост на затылке. Одежда новоприбывшей абсолютно не соответствовала уставу гимназии: вместо темно-зеленого джемпера с логотипом школы и юбки в крупную складку на ней были потертые джинсы и бесформенный черный свитер. Девушка окинула мрачным взглядом помещение, а потом уселась за вторую парту в среднем ряду, сложила замком руки и уперлась в них лбом. С задов класса ее узкую спину и разметавшиеся по парте волосы пожирал глазами отбившийся от коллектива ученик.
Лида ни на секунду не задавалась вопросом, почему в классе в самом разгаре уроков не наблюдается ни учеников, ни педагога. И не стоит ли поискать их в другом месте, например в школьном музее, ведь старенькая, но полная просветительского энтузиазма Серафима Яковлевна обожала разнообразить учебный процесс. Пустоту в классе девушка восприняла как благодатную передышку, как время для обретения правильного настроя. Но вместо этого в голову моментально полезли воспоминания, от которых не получалось отбиться ни днем, ни ночью...
Лида вспомнила другой класс, не такой просторный и светлый, с низким потолком и узкими бойницами окон. Парту у окна и хрупкую девочку со светлыми волосами, спадающими непослушными прядками на выпуклый лоб. Она что-то выискивает впопыхах в учебнике, почти уткнувшись в него носом. Позади нее развалился на парте черноволосый парень с острыми чертами лица, пронзительными глазами оглядывает по-хозяйски класс. Рядом с ним — вот причуды памяти, так было только один раз, первого сентября! — сидит его светловолосый друг и улыбается своим мыслям, бросает взгляды на дверь, как будто ждет кого-то…
Тут Лида сперва затрясла головой, а потом, размахнувшись, звучно вмазала себе ладонью по щеке, к великому изумлению затаившегося свидетеля. Она запретила себе вспоминать. Все это было когда-то, но теперь исчезло и, возможно, никогда уже не повторится. К счастью, в ее жизни осталась мама, которая успешно долечивается в санатории в Израиле. И рвется в Россию, потому что чувствует: с дочерью творится что-то неладное. А еще Лазарь, самый терпеливый и великодушный друг на свете, готовый часами утешать, отвлекать, вселять надежду. Просиживать ночи напролет на краешке ее постели, когда невозможно уснуть. Рассказывать невероятные истории и даже петь ей колыбельные песни на давно исчезнувших языках.
А тогда, в тот солнечный день в самом конце сентября, она была очень зла на Лазаря. За то, что он на всех парах гнал машину прочь от Лидиного дома и абсолютно не реагировал на слезные вопли девушки:
— Лазарь, пожалуйста, почему мы не можем подождать всего каких-то десять минут?! Ну, хоть убедимся, что приехала «скорая», в России, знаешь ли, это не всегда случается! Перетопчется этот гад Сергей, все равно уже опоздали!
Но друг был неумолим, на пустой проселочной дороге он лишь наращивал скорость.
— Спокойно, Лидуня, с твоей тетей и Милой все будет в порядке. Даже если «скорая» задержится, им скоро полегчает.
— Чем я дальше — тем им лучше, так?
— Ну, вроде того. Давай-ка, девочка, пристегнись, впереди пост. И перестань плакать, еще решат, что я тебя похищаю.
А ей казалось: Лазарь просто хочет поскорее сдать ее Сергею, чтобы взамен освободить Валерия, которого знает уже много лет, а ее — меньше месяца. И бросила резко:
— Откуда тебе знать, что им станет легче?!
— Что-о?!
Подвижное лицо Лазаря выразило такое изумление, что Лида невольно хихикнула. И добавила уже тоном ниже:
— Ну, ясно, ты знаешь все о том, что происходит с людьми, которые замышляют зло против вечников. Но ведь со мной теперь все наоборот: под угрозой тот, кто чувствует ко мне симпатию. А вдруг это по-другому работает?
— Полагаю, разницы никакой, — невозмутимым голосом отозвался парень. — Чем дальше от объекта воздействия оказывается вечник, тем скорее нивелируется причиненный им вред.
— И в моем случае так же?
— Конечно!
— Почему?
Профессор чуть помедлил, ухмыльнулся невесело каким-то своим мыслям, но все же ответил:
— Потому что мы, Лидочка, — тупиковая ветвь. То есть не имеющая эволюционного развития. И, как следствие, природа не станет затрачивать излишние ресурсы, дабы разнообразить наше существование, а тем более воздействие на другие виды.
Эта мудреная мысль почти успокоила Лиду. К тому же она вспомнила, что тетке прежде еще и не так доставалось, а уж ее нелюбовь к племяннице была во сто крат сильнее мимолетно вспыхнувшей симпатии. Значит, и с Милой все обойдется. Пару раз глубоко вздохнув, она глянула в окно машины — и снова ухнула в пучину страха. Потому что они уже ехали по дороге из красного кирпича, ведущей к дому Сергея.
Когда на холме показался особняк, горделивый и надменный в своей классической красоте, со сбегающими по склону белоснежными лестницами и террасами, Лазарь снизил скорость, и Лиде показалось, что он насторожился.
— Что случилось? — встревожилась она.
— Пока ничего особенного. Просто как-то пустовато кругом…
С этими словами Лазарь вильнул к обочине и припарковался, не доезжая десятка метров до широко распахнутых ворот.
— В смысле?
— В первый раз я побывал тут ночью, но и то активность слуг была куда большей. Они ведь, как я понял, не нуждаются ни в сне, ни в отдыхе. А сейчас разгар дня…
Парень замолк и тревожно осмотрелся, не снимая блокировки. Лида последовала его примеру. И тут же углядела, что в глубине двора несколько стеклянных кубов, укрывающих тропические растения от северных холодов, были разбиты вдребезги, а мохнатые стволы валялись на дороге, сбитые, скорее всего, бамперами машин.
— Думаю, тебе лучше оставаться здесь, пока я...
— Ни за что! — возмутилась Лида. — Я тут от страха чокнусь. А потом, если нападут некры, они меня и в машине достанут.
— Ладно, — нехотя признал ее правоту Лазарь. — Тогда выходим оба и в темпе направляемся к дому. От меня ни на шаг!
Они покинули машину и бок о бок заспешили к дому на холме.
За шесть часов их отсутствия здесь явно произошло нечто ужасное. Лида видела черные глазницы окон с выбитыми стеклами, взрытые газоны, искореженную мебель, явно выброшенную с высоты. И на ходу пыталась сообразить, к добру это или к худу. Ей так хотелось, чтобы история с Сергеем и чертовой Книгой завершилась прямо сейчас, чтобы и тот и другая навсегда исчезли из ее жизни. Но что тогда будет с Валерием? А с ней, с ее переиначенной, вывернутой наизнанку природой?
На бесконечных ступеньках, ведущих к дому, девушка все же отстала, задохнулась, сложилась пополам. Лазарь теперь не настаивал, чтобы она была рядом, наоборот, мчался наверх во весь опор, и Лида скоро потеряла надежду поспеть за ним. Отдышавшись немного, преодолела очередной подъем, все так же не разгибаясь до конца, и врезалась головой в живот друга. Он тут же крепко сжал ее плечи, развернул в обратном направлении и приказал:
— Быстро назад, Лида! Спустись и жди меня там.
— А что случилось? — вконец перепугалась девушка. — Что там?
Но ее нос уже уловил убийственный, невообразимый запах гниющей плоти. Поднырнув под руку друга, она глянула на мраморный порог перед дверями особняка и от ужаса не смогла даже вскрикнуть. Зажала рот и нос руками, покачнулась… Лазарь подхватил ее слабеющее тело, вздохнул недовольно:
— Ну вот, нужно тебе было на такое глядеть… никогда не выполняешь сразу что велено.
— Это Сергей, да?! — борясь с тошнотой, простонала Лида. — То есть, что от него осталось?
— Ну что ты! Сергея тут точно нет. Полагаю, так выглядят некры, когда своевременно не получают магическую обработку.
Лазарь снес девушку на пару пролетов вниз, усадил на угловую мраморную скамеечку и велел не трогаться с места до его возвращения. Мог бы ничего не говорить — все равно ноги сделались ватными и отказывались подчиняться хозяйке.
— А если на меня нападут… эти? — простонала Лида.
— Не бойся. Сдается мне, нападать больше некому. Но на всякий случай держи наготове телефон.
— О, точно!
Девушка вытащила телефон, о котором напрочь забыла в этом нереальном месте, проверила зарядку и больше не выпускала из рук. Ей все еще казалось, что вокруг витает ужасный запах, но, по счастью, ей удалось отыскать в кармане джинсов давний пробник из парфюмерного магазина и смазать ноздри.
Лазаря не было довольно долго, и, растеряв остатки самообладания, Лида уже высветила на экране его номер, но тут гигант появился сам. Под мышкой он нес что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось кем-то.
Парень осторожно положил свой трофей на мраморный пол террасы, и Лида опознала старичка-лакея. Только на этот раз он был без ливреи, в мешковатых штанах и заношенном свитере. От старика резко пахло потом и страхом, но он понемногу уже подавал признаки жизни, вяло шевеля руками.
— Забился за колонну, я едва сумел выцарапать его оттуда, — сообщил девушке Лазарь, массируя огромными ручищами ладони и ступни старика.
Лакей открыл глаза, и его лицо исказилось от страха. Он рывком сел, обхватил себя сухонькими ручками и в ужасе уставился на ребят.
— Не бойтесь, — проникновенно произнес Лазарь, опускаясь рядом с ним на корточки. — Вы спаслись, опасности больше нет.
— Вы… вы… — забормотал старик.
Взгляд его блуждал по двору, но несколько раз задержался на машине Лазаря, хорошо просматриваемой с этой точки.
— Конечно, мы немедленно увезем вас отсюда, и вам больше никогда не придется сюда возвращаться.
Бедняга мелко закивал, но в следующий момент лицо его вновь посерело от ужаса:
— Вы… вы…
— Да, мы такие же, как ваш хозяин, — снова безошибочно разгадал ход его мыслей Лазарь. — Но ведь хозяин не причинил вам никакого зла, верно? Плохое и страшное как раз произошло в его отсутствие.
Старик снова кивнул и даже сумел выдавить жалкую улыбку.
«Значит, Сергей жив», — со смешанным чувством разочарования и облегчения определила для себя Лида.
Они довели старика до машины и помчались на всех парах прочь от оскверненного дома. С оживленной трассы Лазарь скоро свернул к какому-то городку, возможно, тому самому, где Лиде совсем недавно пришлось поучаствовать в ограблении ювелирного магазина. На старика близость цивилизации действовала целительно. Он прилип к окну, жадно вглядываясь в лица людей, словно был спасен с необитаемого острова.
На одной из улиц обнаружилось уютное маленькое кафе, пара столиков по случаю погожего дня была вынесена на свежий воздух. Лазарь ненадолго поручил старика Лиде, а когда появился вновь, то в правой руке нес две пол-литровые кружки с пивом, а на левой ладони, словно на подносе, — керамическую коричневую чашку с чаем и пирожное. На желтой корзиночке с белоснежным кремом, словно костер на снегу, багровела вишенка.
Почему-то все эти детали, предшествующие катастрофе, Лида запомнила особенно четко.
Старик обхватил кружку дрожащими руками и надолго припал к ней бледными губами. Вскоре на его скулах появился слабый румянец, лакей приосанился и заговорил сам, не ожидая расспросов:
— Вы, молодые люди, покинули особняк в самом начале десятого, что я в своем служебном кондуите немедленно зафиксировал. А с полчаса спустя, когда хозяин кофе изволил пить, позвонил ему кто-то. Долго они говорили… А потом хозяин мигом собрался, сказал, что к полудню будет дома, да и бегом к машине. Ведь в полдень-то, — тут бедолага снова побелел, выкатил глаза и перешел на шепот, — в полдень он всегда мертвяков своих… того… обрабатывал. Ну, я первоначально и не волновался. А потом гляжу, нет его в двенадцать, и в половине первого тоже нет. А они, мертвяки эти чертовы, уж заволновались, да-а, начали у входа в дом толпиться. Внутрь сперва не смели соваться, потому как запрещено им это строжайшим образом. Повар наш с помощницей, девкой молодой, учуяли опасность, вскочили в машину — и деру. А мне-то из дома наружу хода нет. Вот я из-за занавесочки и наблюдал за ними. Вдруг один мертвяк завопил и рухнул, а остальные тут же набросились на него… и… и…
Старик позеленел и затрясся. Лазарь накрыл его трясущуюся руку, смахивающую на куриную лапку, своей большой ладонью и мягко произнес:
— Мы поняли. Продолжайте.
— В общем, когда еще троих пожрали, остальные совсем обезумели и разнесли дверь в щепки. Я-то к тому времени уже наверх убежал и за колонной спрятался. Начали они по всем этажам шнырять и хозяина вынюхивать. За это время, кажись, еще много кого слопали. А оставшиеся, это у кого срок годности подлиньше был, поняли, что хозяина нет, и помчались в гараж за машинами. Я слышал, как укатили они, а потом вроде как отключился, ничего не соображал, пока вы, — он кивнул на Лазаря, — меня из-за колонны не вынули, храни вас Господь.
— Сергей ушел налегке? — спросил тот.
— Хозяин-то? Не, портфельчик в руках нес, осторожненько так.
— Понятно, взял Книгу с собой, — прокомментировал Лазарь и снова обратился к старику: — У вас есть куда теперь пойти?
Тот пожевал губами, словно припоминая туманные подробности своей прошлой жизни, потом неуверенно произнес:
— Была прежде комнатушка в Питере, да только неизвестно, кто там сейчас живет. Я ведь из особняка — ни ногой, хозяин не любил отлучек. И так почти пять годков.
— Поезжайте к себе, — мягко посоветовал ему парень. — Если возникнут проблемы — звоните.
Он извлек из портмоне роскошную профессорскую визитку, а потом стремительным движением вложил старику в ладонь солидную пачку банкнот. Тот выглядел окончательно сбитым с толка и лишь таращился на Лазаря со смесью страха и благоговения. Потом спросил, ежась:
— А хозяин-то… я ведь ни в чем не провинился… но вдруг он будет в претензии?
— Поверьте мне, ваш хозяин не будет иметь к вам никаких вопросов, и едва ли вы с ним когда-то еще увидитесь, — проникновенно заверил его Лазарь. — Живите спокойно, никому не рассказывайте о том, что повидали. Да и сами постарайтесь забыть об этом как можно скорее.
Бывший лакей мелко закивал, вскочил и попятился от столика. На углу кафешки даже ухитрился отвесить поясной поклон и был таков. Лазарь немедленно достал мобильный и начал куда-то дозваниваться. На попытку Лиды что-то спросить лишь указал ей выразительным взглядом на тарелку: мол, ешь и не мешай. Но девушке кусок не лез в горло. Глухая тревога нарастала с каждой секундой.
Наконец гигант сунул телефон в карман и вскочил так порывисто, будто напрочь забыл о своей спутнице.
— Лазарь, что?! — вскрикнула Лида, испугавшись, что он унесется куда-то без нее.
— Доела пирожное? — мельком глянул на нее парень. — Тогда бегом к машине.
— А почему бегом?
— Попытаемся вернуться в город.
— Как это — попытаемся?! — в голос ахнула девушка.
Несколько прохожих обернулись, и немедленно рядом образовался официант. Но Лазарь уже увлек ее к машине.
А потом началось то, что позднее долго снилось Лиде в ночных кошмарах. До самого заката они колесили по дорогам, читали на указателях названия незнакомых поселков, заезжали на заправки, съезжали в лес и с боем продирались обратно на трассу. Когда стемнело и стали неразличимы окрестности, Лазарь свернул на обочину, опустил руки на колени и тяжело перевел дыхание.
— Что? — одними губами спросила Лида, побившая все свои рекорды по длительности молчания.
— Бесполезно, — с олимпийским спокойствием констатировал парень. — Город закрыт.
— Как это?!
— Точно так, полагаю, как в свое время был закрыт Шаргаим. Теперь никто не может ни войти в город, ни выйти из него.
— И что же нам делать? — пролепетала Лида.
— Ну, сейчас мы поедем в Питер, снимем там квартиру и будем наблюдать, как дальше развернутся события, — ответил Лазарь, и ей в тот миг показалось, что он сошел с ума на почве нервного потрясения.
— Лазарь, ну что ты говоришь, — забормотала она жалобно. — Зачем нам снимать какую-то квартиру, терять понапрасну время? Мы должны искать способ вернуться в город. Мы ведь вечники, можем обходиться без еды и питья и вообще без отдыха, правда?
— Правда, — охотно согласился Лазарь. — Но не станем этого делать. К тому же машина моя, уж извини, не вечница и долго не протянет на этих колдобинах. Войти в город отныне может только тот, кто получил приглашение. Лидочка, это закон, и нам его не обойти.
— Но что теперь будет с ребятами, с Анной, с теткой моей, наконец?
— Ничего страшного с ними не случится, уверяю тебя. По крайней мере, в ближайшее время. Будут жить, как жили, большинство даже не заметит, что вокруг творится нечто странное.
— Но Анна! Ее же могут… — Лида задохнулась от ужаса.
— За Анну не бойся. Никто ее не тронет. Наверняка тот, кто закрыл город, уже овладел всеми талантами Книги и не нуждается в новых убийствах. Напротив, он планирует создать город, куда без опаски потянутся вечники со всего мира. А наша Анна, если понадобится, сумеет за себя постоять.
Лазарь говорил, а машина уже мчалась по шоссе в сторону Санкт-Петербурга. Лида все не могла поверить, что они так быстро сдаются.
— Неужели мы будем просто ждать? — спросила она. — Чего?
— Благодатных перемен, Лидуся. А они обязательно наступят, нужно лишь набраться терпения. Я не думаю, что хозяин Книги совсем потерял к тебе интерес. Зачем-то же он повязал тебя с Книгой, выманил из города, прежде чем закрыть его. Значит, есть, есть у него некий замысел относительно тебя.
— Может, он тебя хотел выманить, — проворчала девушка.
— Уж точно нет. Сергей сделал все возможное, чтобы заставить тебя примчаться к нему именно в оговоренный час. Но он ни словом не упомянул, кто должен тебя сопровождать.
Они уже достигли Пулковских высот. Впереди в жемчужной предзакатной дымке был отчетливо виден Питер — город, из которого Лиде так нелегко было уехать чуть больше месяца назад и в который теперь так мучительно не хотелось возвращаться.
С того дня прошло два месяца. Много раз выпадал и таял снег, потом установилась отвратительно промозглая погода без намека на солнце, но относительно теплая, так что многочисленные реки и каналы Питера стояли без льда, а Лида словно оцепенела в своих потерях. Лазарь снял для них просторную квартиру на одиннадцатой линии Васильевского острова. Каждый день он куда-то уходил, возвращался иногда через час, иногда уже за полночь, но всегда находил время запастись продуктами и приготовить еду на день. Лида же существовала, словно амеба, разве что ложку до рта доносила, да посуду за собой мыла, и то после долгих ругачек с собственной совестью.
А все остальное время валялась на просторной тахте, частенько уползая с головой под плед. Труднее всего было общаться с мамой, а звонила Вера часто. Она подробно рассказывала, как идет лечение, какие делает успехи, выспрашивала об Анне, у которой якобы нашлись неотложные дела в России, о тетке со Славиком, даже о Миле. А больше всего — о самой Лиде, понятное дело. Вера не понимала, почему дочка живет теперь в каких-то незнакомых хоромах, которые хорошо просматривались по скайпу. И только Лазарь ухитрялся как-то ее успокоить.
После очередного нелегкого разговора Лида снова шмыгнула под плед и попыталась от всего отключиться. Но тахта вдруг со стоном просела — Лазарь обладал даром передвигаться совершенно бесшумно. Пришлось высунуть нос наружу.
— Лида, я уладил все вопросы с документами, — с ходу перешел к делу ее старший друг, — так что завтра ты идешь в школу.
— Что? — завопила девушка, не веря собственным ушам. — В какую еще школу? С какой стати?!
— Не вижу в этом ничего необычного, — пожал плечами гигант. — Сейчас разгар учебного года, ты ничем не занята, так какие же причины отлынивать от учебы?
— Я буду! — в панике заголосила Лида. — Все буду! И убираться, и готовить, и по магазинам ходить, если тебя раздражает, что я вечно тут валяюсь…
— Да ничуточки, — широко улыбаясь, заверил ее Лазарь. — И с хозяйством я как-нибудь сам управлюсь, привык. А в школу ходить все равно придется.
— Лазарь, миленький! — Лида с трудом выдавила некое подобие заискивающей улыбки. — Ты ведь все на свете знаешь, куда до тебя какой-то школе! Давай просто будем заниматься с тобой каждый день, даже по выходным, утром и вечером. Составим расписание. Обещаю, что буду во всем тебя слушаться.
Но профессор лишь покачал головой:
— Лидочка, честно сказать, в свете наших обстоятельств меня мало волнует, что ты выучишь или не выучишь в этом учебном году. Будет еще время наверстать. Я лишь хочу, чтобы ты перестала хандрить, встала с постели и вернулась к нормальному ритму жизни юного организма.
— К нормальному? — так и ахнула девушка. — А как это возможно? Не забыл, что мне нельзя контактировать с людьми? Понравлюсь кому-нибудь — и ему каюк, разве нет?
Но Лазарь не купился и на это.
— От простого «понравлюсь», я уверен, никто не умрет. А потом, я устроил тебя в суперэлитную школу, не думаю, что тамошние ученики сразу набросятся на тебя с объятиями.
— А вдруг, ну, а если?..
Но Лазарь не дал ей договорить. Просто обнял за подрагивающие плечи, заглянул в глаза и произнес печально, но твердо:
— Да, это может произойти. Придется тебе научиться осторожности. Потому что возможно такое, что твоя природа уже никогда не изменится, — как тогда планируешь жить?
— Ну, буду общаться только с вечниками.
— А вечников где возьмешь? Если большая часть их обоснуется в этом новом Шаргаиме, куда нас упорно не зовут? Ты должна жить в нормальном мире, получить профессию, общаться с людьми. А значит, научись для начала уживаться с ними так, чтобы не пробуждать никаких сильных эмоций, ни симпатий, ни антипатий. Вот это обучение ты и начнешь с завтрашнего дня.
— Ну не-ет!
— Ну да. — Голос Лазаря приобрел ту удивительную смесь мягкости и властной непреклонности, которая всегда так бодряще действовала на Лиду. — А кроме того, разве ты не хочешь, чтобы на тебя вышли те, кто сейчас заправляет городом?
— Хочу, конечно! — встрепенулась Лида.
— И как это произойдет, если ты попросту перестала существовать для мира?
Последний довод, конечно, был железобетонным. Лида еще пострадала немного и отправилась рассматривать вещи, приобретенные Лазарем для ее новой школы.
Глава 2. Город, которого больше нет
Муза Львовна отделалась легким испугом и от госпитализации наотрез отказалась — ей не с кем было оставить внука. А вот Мила, бесконфликтная по натуре и к тому же ошарашенная внезапной потерей сознания, отбиться не сумела, и врачи живо доставили ее в больницу. Еще до того, как туда же примчалась мать, ей сделали кардиограмму и несколько других не слишком приятных процедур.
Машинально исполняя, что от нее требовалось, Мила подводила про себя итоги дня. Ее немного смущала мысль о том, что лучшая подруга бесследно испарилась, пока она была без сознания, и до сих пор не позвонила, не спросила, что произошло. Но девушка легко нашла этому объяснение: Лида спешила на самолет, лететь до Штатов долго, звонить из самолета неудобно, и потому она свяжется с подругой сразу по прибытии. На всякий случай Мила не выпускала мобильник из рук.
Но самое яркое впечатление дня — это как она примчалась в полдень вот в эту самую больницу, полная самых дурных предчувствий. А все оказалось просто замечательно: Алеша чудесным образом встал на ноги и где-то пропадал с Лидой, Марат выглядел счастливым, хоть и нервничал в ожидании очередной атаки родителей друга, которые в тот момент в кабинете главврача общались с полицейскими по поводу необъяснимого исчезновения из палаты их обездвиженного сына.
Вельшин-младший как будто даже обрадовался появлению Милы и галантно предложил ей прогуляться по отделению. Минут двадцать они бродили туда-сюда, болтали и много смеялись. Марат, дурачась, шлепал босыми ногами по полу и даже прошелся туда и обратно по унылому больничному коридору в туре вальса. Потом его строго призвали в кабинет главврача, а Мила ринулась на поиски подруги.
Дома мать велела ей немедленно отправляться в кровать, хотя про постельный режим врачами не было сказано ни слова. Мила спорить не стала: какая разница, в каком положении думать и вспоминать. Только спросила, встревоженно глянув на часы:
— Папа что, задерживается?
Отец с утра уехал в Питер — бывал там по работе два раза в неделю.
Мать задумалась на минутку, нахмурила лоб, словно припоминая что-то, потом ответила:
— Знаешь, он очень устал сегодня, домой решил не ехать и снял номер в гостинице.
Это было странно: отец не любил ночевок в чужих местах, даже в гостях никогда не прикасался к спиртному, дабы обязательно добраться до дома. Здесь явно попахивало какой-то драмой и прямым намеком на семейные проблемы.
— А… когда он звонил? — спросила девушка настороженно.
— Он не звонил, — на этот раз мать не колебалась ни секунды. — То есть, наверно, звонил, только в городе какая-то ерунда творится со связью. Но был предусмотрен такой вариант, так что я совершенно не волнуюсь.
А вот Мила волновалась, хоть и совсем недолго, лишь пока шла в ванную комнату. По пути она сама пыталась дозвониться до отца, но связи и в самом деле не было, а после душа она напрочь забыла о своей тревоге. И заодно успокоилась насчет Лиды — конечно же, подруга уже все телефоны оборвала, пытаясь с ней связаться. Ничего, завтра все наладится.
Мила нырнула под одеяло и уснула совершенно счастливой.
У Марата Вельшина тоже выдался непростой денек. И одновременно невероятно счастливый, каких давно уже не выпадало на его долю. Он сидел в одиночестве в больничной палате на кровати друга, с которым еще утром мысленно прощался навеки, а теперь твердо знал, что все дурное осталось позади. Лиде он доверял безусловно с того самого немыслимого, невозможного признания в лесу, на берегу илистого прудика.
Потом в палату заглянула медсестра с каким-то хитрым оборудованием в руках, всполошилась, подняла крик. Сначала с Маратом разговаривал лечащий врач Санина, но скоро убедился, что общается с законченным идиотом, и за Вельшина взялись Нина Николаевна и Евгений Львович. Врать этим людям, по сути заменившим ему отца и мать при живых родителях, было нелегко. Впрочем, Ворон и не врал, всего лишь твердо стоял на своем: Леха вдруг почувствовал себя совсем хорошо, захотел выйти ненадолго на улицу, подышать воздухом. Для этих целей Марат отдал ему свитер, куртку и ботинки. Все.
Нина Николаевна закрыла лицо руками и выбежала из палаты, а Евгений Львович проводил ее измученным взглядом и сказал:
— Марат, давай теперь поговорим серьезно. Мы не заслужили еще и такой пытки. Где Алеша? Что такое вы с ним задумали?
Вельшин был до смерти рад оставить бодряцки-дурашливый тон, которого держался до сих пор. Он прямо посмотрел мужчине в глаза и сказал:
— С Лехой все будет хорошо, поверьте мне на слово. И сюда, — он очертил острым подбородком пространство палаты, — сюда он больше не вернется. То есть вернется, конечно, но только чтобы вас успокоить и увести домой.
— С ним не может быть все хорошо. И уйти отсюда он сам не мог, поскольку частично парализован. Марат, что происходит?
— Помните, когда мы были совсем мелкими, вы однажды сказали, что чудеса случаются, только очень редко? — вопросом на вопрос отозвался Ворон. — Врали нам, что ли?
— Чудеса случаются, Марат, я не отрицаю. Но не так же стремительно…
— А какая разница? — передернул плечами парень. — На то оно и чудо, чтобы случаться, когда и как ему захочется.
На этом его оставили в покое. И тут вдруг абсолютное на тот момент счастье несколько потеснили новые тревожные мысли: «А куда, интересно, так заторопилась Лидка? Какую цену она заплатила за то, чтобы эта палата опустела? А что, если свою жизнь — за Лехину? Весна такая, она может».
Марат чуть было не сорвался на поиски одноклассницы, но решил все же дождаться возвращения друга, а то его родители вообще с ума сойдут. Хотя каждая минута промедления давалась с немыслимым трудом. Он едва не разнес палату, пока метался в нетерпении от стенки к стенке.
Потом заглянула Мила Журавка, и они немного побродили по этажу. Правда, отвлекаться Ворон не умел — он просто болтал, что в голову приходило, а думал все равно только о Лиде. И вздохнул с облегчением, лишь когда в палату ворвался Алеша.
— Ну, что тут? — с порога спросил тот, тяжело переводя дыхание. — Родители?
— На пределе, — честно сообщил Марат. — А менты уже ищут повсюду твое бездыханное тело. Так что держись, брат. И вещи гони поскорей.
— Куда-то торопишься? — удивился Санин, оперативно избавляясь от ботинок и куртки.
Признаваться, куда именно, Ворон конечно же не стал. Ответил уклончиво:
— Ну, если уж ты передумал помирать, займусь своими делами, лады?
— Да не вопрос. Звякни вечером, хорошо?
— Ты давай, доживи еще до этого вечера, — пожелал ему Ворон, тревожно прислушиваясь к шуму за дверью палаты.
Шум неотвратимо приближался. Хлопнув друга по плечу, парень метнулся к выходу и чуть не налетел на главврача, за спиной которого толпились мужчины со строгими лицами, родители Санина и медсестры.
— А пациент вас уже заждался! — дурашливо проорал Вельшин и, воспользовавшись всеобщим замешательством, ловко обогнул препятствие.
Покинув больничный корпус, он больше не останавливался ни на секунду. Автобус до поселка подвернулся очень кстати, и через четверть часа Марат уже подбегал к дому Лиды.
Калитка оказалась приоткрытой. Ворон пинком распахнул ее настежь, а потом от неожиданности повис на ней, жалобно застонавшей под его весом. Потому что навстречу Марату стремительно двигалась высокая фигура в развевающемся серебристом плаще.
Ничуть не отреагировав на самоустранившееся препятствие, девушка уже собиралась пройти мимо. Но Вельшин ловко сцапал ее за локоть:
— Не стоит так торопиться… Анна. Есть разговор.
— А тебе не стоит хватать меня, — сбрасывая его руку, ровным голосом отозвалась девушка. И добавила без улыбки: — Марат.
— Заметь, без малейшего намека на агрессию, — во весь рот ухмыльнулся парень. — А иначе уже корчился бы на земле, верно?
Бледное лицо девушки выразило лишь слабое удивление:
— В курсе, да? Так и думала, что Лидуся расколется.
Марат видел Анну несколько раз и помнил ее веселой, полной жизни, с румянцем на смуглых щеках. Сейчас девушка превратилась в собственную тень. И он лихорадочно соображал, как хоть немного ее растормошить.
— Надеюсь, обладание страшной тайной не грозит мне немедленным устранением? — спросил, изображая смертельный испуг. — А то, знаешь, пожить еще охота.
— Живи на здоровье, — улыбаясь краешком губ, разрешила Анна. — Ты отнюдь не первый смертный, кто проник в тайну вечников. Нам от этого никакого беспокойства. Все равно до конца никто не верит.
— О, класс, спасибо! — возликовал Вельшин. — Лидка… где?
— Дома ее нет. — Взгляд Анны вновь потух, улыбка растаяла без следа.
— И что, ты не знаешь, где она? Это ведь с вашими делами связано, разве нет? — зондировал наугад почву парень. — Она спасла Леху, что теперь? С ней что-то может произойти плохое?
— Я не знаю, — совсем скисла Анна.
Она сделала небольшой шажок, намереваясь уйти, но Марат успел загородить собой проем калитки, и девушка поспешно отступила. Даже в таком подавленном состоянии она не забывала правил безопасности.
— Как это не знаешь? Вы же, типа…
— Одна компания, ну да. Но все сложней, чем ты думаешь. Не мы помогли ей спасти твоего друга.
— Так, расскажи мне все!
— А смысл? — вздохнула девушка.
— Понятненько. От нас, смертных, все равно никакого толку, и говорить с нами не о чем.
— Все не так, — болезненно поморщилась Анна. — Просто ты в самом деле ничем не можешь помоч
