Слишком сложно? Тогда запросите консультацию специалиста!
Наша компания занимается тем, что помогает студентам выполнять различные учебные работы на заказ. Вы можете ознакомиться с перечнем выполняемых работ, а так же с их стоимостью на странице с ценами.
...Оставим итальянцам
Пустую мишуру с её фальшивым глянцем.
Всего важнее смысл, но, чтоб к нему прийти,
Придётся одолеть преграды и пути,
Намеченной тропы придерживаться строго:
Порой у разума всего одна дорога...
Обдумать надо смысл и лишь потом писать!
Н. Буало. «Поэтическое искусство».
Перевод В. Липецкой
Так поучал своих современников один из главных идеологов классицизма поэт Никола Буало (1636—1711). Строгие правила классицизма воплотились в трагедиях Корнеля и Расина, комедиях Мольера и сатирах Лафонтена, музыке Люлли и живописи Пуссена, архитектуре и убранстве дворцов и ансамблей Парижа...
Наиболее ярко проявился классицизм в произведениях архитектуры, ориентированных на лучшие достижения античной культуры — ордерную систему, строгую симметрию, чёткую соразмерность частей композиции и их подчинённость общему замыслу. «Строгий стиль» архитектуры классицизма, казалось, призван был наглядно воплотить его идеальную формулу «благородной простоты и спокойного величия». В архитектурных сооружениях классицизма господствовали простые и ясные формы, спокойная гармония пропорций. Предпочтение отдавалось прямым линиям, ненавязчивому декору, повторяющему очертания предмета. Во всем сказывались простота и благородство отделки, практичность и целесообразность.
Опираясь на представления зодчих эпохи Возрождения об «идеальном городе», архитекторы классицизма создали новый тип грандиозного дворцово-паркового ансамбля, строго подчинённого единому геометрическому плану. Одним из выдающихся архитектурных сооружений этого времени стала резиденция французских королей в предместье Парижа — Версальский дворец.
«Сказочный сон» Версаля
Марк Твен, посетивший Версаль в середине XIX в.
«Я ругал Людовика XIV, потратившего на Версаль 200 миллионов долларов, когда людям не хватало на хлеб, но теперь я его простил. Это необыкновенно красиво! Ты смотришь, пялишь глаза и пытаешься понять, что ты на земле, а не в садах Эдема. И ты почти готов поверить, что это обман, только сказочный сон ».
Действительно, «сказочный сон» Версаля и сегодня поражает масштабами регулярной планировки, пышным великолепием фасадов и блеском декоративного убранства интерьеров. Версаль стал зримым воплощением парадно-официальной архитектуры классицизма, выразившим идею рационально устроенной модели мира.
Сто гектаров земли в чрезвычайно короткое время (1666—1680) были превращены в райский уголок, предназначенный для французской аристократии. В создании архитектурного облика Версаля участвовали зодчие Луи Лево (1612—1670), Жюль Ардуэн-Мансар (1646—1708) и Андре Ленотр (1613—1700). В течение ряда лет они многое перестраивали и изменяли в его архитектуре, так что в настоящее время он представляет собой сложный сплав нескольких архитектурных пластов, вбирающих характерные черты классицизма.
Средоточием Версаля является Большой дворец, к которому ведут три сходящихся лучами подъездных проспекта. Расположенный на некотором возвышении, дворец занимает господствующее положение над местностью. Его создатели разделили почти полукилометровую протяжённость фасада на центральную часть и два боковых крыла — ризалита, придающих ему особую торжественность. Фасад представлен тремя этажами. Первый, выполняющий роль массивного основания, оформлен рустом по образцу итальянских дворцов-палаццо эпохи Возрождения. На втором, парадном, находятся высокие арочные окна, между которыми располагаются ионические колонны и пилястры. Венчающий здание ярус сообщает облику дворца монументальность: он укорочен и завершается скульптурными группами, придающими зданию особую нарядность и лёгкость. Ритм окон, пилястр и колонн на фасаде подчёркивает его классическую строгость и великолепие. Не случайно Мольер сказал о Большом дворце Версаля:
«Художественное убранство дворца настолько гармонирует с совершенством, которое придаёт ему природа, что его вполне можно назвать волшебным замком».
Интерьеры Большого дворца оформлены в барочном стиле: они изобилуют скульптурными украшениями, богатым декором в виде позолоченной лепнины и резьбы, множеством зеркал и изысканной мебелью. Стены и потолки покрыты цветными мраморными плитами с чёткими геометрическими рисунками: квадратами, прямоугольниками и кругами. Живописные панно и гобелены на мифологические темы прославляют короля Людовика XIV. Массивные бронзовые люстры с позолотой довершают впечатление богатства и роскоши.
Залы дворца (их около 700) образуют бесконечные анфилады и предназначены для прохождения церемониальных шествий, пышных празднеств и балов-маскарадов. В самом большом парадном зале дворца — Зеркальной галерее (длина 73 м) — наглядно продемонстрированы поиски новых пространственных и световых эффектов. Окнам на одной стороне зала соответствовали зеркала на другой. При солнечном или искусственном освещении четыреста зеркал создавали исключительный пространственный эффект, передавая волшебную игру отражений.
Поражали своей парадной пышностью декоративные композиции Шарля Лебрена (1619—1690) в Версале и Лувре. Провозглашённый им «метод изображения страстей», предполагавший помпезное восхваление высокопоставленных особ, принёс художнику головокружительный успех. В 1662 г. он стал первым живописцем короля, а затем директором королевской мануфактуры гобеленов (вытканных вручную ковров-картин, или шпалер) и руководителем всех декоративных работ в Версальском дворце. В Зеркальной галерее дворца Лебрен расписал
золочёный плафон множеством аллегорических композиций на мифологические темы, прославлявшие царствование «Короля-солнце» Людовика XIV. Нагромождаемые живописные аллегории и атрибуты, яркие краски и декоративные эффекты барокко явно контрастировали с архитектурой классицизма.
Спальня короля расположена в центральной части дворца и обращена окнами в сторону восходящего солнца. Именно отсюда открывался вид на три магистрали, расходящиеся из одной точки, что символически напоминало о главном средоточии государственной власти. С балкона взору короля открывалась вся красота Версальского парка. Его главному создателю Андре Ленотру удалось связать воедино элементы архитектуры и садово-паркового искусства. В отличие от пейзажных (английских) парков, выражавших идею единения с природой, регулярные (французские) парки подчиняли природу воле и замыслам художника. Версальский парк поражает чёткостью и рациональной организацией пространства, его рисунок точно выверен архитектором с помощью циркуля и линейки.
Аллеи парка воспринимаются как продолжение залов дворца, каждая из них завершается водоёмом. Множество бассейнов имеют правильную геометрическую форму. В гладких водных зеркалах в предзакатные часы отражаются лучи солнца и причудливые тени, отбрасываемые кустами и деревьями, подстри- жёнными в форме куба, конуса, цилиндра или шара. Зелень образует то сплошные, непроницаемые стены, то широкие галереи, в искусственных нишах которых расставлены скульптурные композиции, гермы (четырёхгранные столбы, увенчанные головой или бюстом) и многочисленные вазы с каскадами тонких струй воды. Аллегорическая пластика фонтанов, выполненных известными мастерами, призвана прославлять царствование абсолютного монарха. «Король-солнце» представал в них то в облике бога Аполлона, то Нептуна, выезжавшего из воды на колеснице или отдыхавшего среди нимф в прохладном гроте.
Ровные ковры газонов поражают яркими и пёстрыми красками с причудливым орнаментом из цветов. В вазах (их было около 150 тыс.) стояли живые цветы, которые меняли таким образом, чтобы Версаль был в постоянном цвету в любое время года. Дорожки парка посыпаны цветным песком. Некоторые из них выстилали сверкающей на солнце фарфоровой крошкой. Всё это великолепие и пышность природы дополняли запахи миндаля, жасмина, граната и лимона, распространявшиеся из теплиц.
Была природа в парке этом
Как будто неживой;
Как будто с выспренним сонетом,
Возились там с травой.
Ни плясок, ни малины сладкой,
Ленотр и Жан Люлли
В садах и танцах беспорядка
Стерпеть бы не могли.
Застыли тисы, точно в трансе,
Равняли строй кусты,
И приседали в реверансе
Заученном цветы.
В. Гюго Перевод Э. Л. Липецкой
Н. М. Карамзин (1766—1826), посетивший Версаль в 1790 г., рассказал о своих впечатлениях в «Письмах русского путешественника»:
«Огромность, совершенная гармония частей, действие целого: вот чего и живописцу нельзя изобразить кистию!
Пойдём в сады, творение Ленотра, которого смелый гений везде сажал на трон гордое Искусство, а смиренную Натуру, как бедную невольницу, повергал к ногам его...
Итак, не ищите Природы в садах Версальских; но здесь на всяком шагу Искусство пленяет взоры...»
